Кажется, это будет тебе не по нраву, — скидывает с себя полностью рубашку, а я вместо того, чтобы отвернуться, почему-то смотрю на его тело в упор. И все же Бестужев не волосатый. Грудь гладкая. И нормальная. Не дрыщ и не качок, что собственно, я уже и отмечала в парке. А может спина у него как у медведя? Фу.
— Соня, это что еще такое? — выводит меня из раздумий голос Бестужева.
— Что?
— Куда ты так пристально смотришь?
— Не туда, куда бы тебе хотелось.
— А куда мне хочется? — приподнимет вверх брови.
— Отвали от меня, по-хорошему прошу.
Ты собирался мыться, вот и мойся. Я соврала, в моем душе ты поместишься, так что иди.
— И все же? Куда смотрела?
— На твою бороду. Она трындец какая стремная.
— Хочешь, чтобы я ее сбрил? — подходит ближе ко мне.
— Хочу, — не задумываясь бросаю я, поднимая взгляд на его лицо. — Мне она не нравится. Ты с ней старый. Люди, наверняка, думают, что ты мой папуля, — с ехидством в голосе отмечаю я, смотря прямо ему в глаза. Кажется, впервые вот так близко и долго. И все же, первой не выдерживаю я и отворачиваюсь к окну.
— Ну ладно, сбреем прямо сейчас, — сказать, что я удивлена — ничего не сказать.
Украдкой поворачиваю голову, наблюдая за тем, как Бестужев роется в чемодане. Во-первых, спина у него тоже не волосатая. Вот это прям неимоверное облегчение. Не знаю почему, но прям отлегло. У меня нет желания его потрогать, но вот отсутствие растительности на теле — радует. Если несколько секунд назад я была удивлена, то, когда Глеб выпрямился во весь рост с электрической бритвой в руках — я откровенно повеселела.
— Держи, — подает мне в руки.
— Ты серьезно?
— Вполне, — присаживается рядом, при этом кладет руки на мои ноги.
— Убери свои ладони.
— Ты замерзла? — игнорирует мои слова.
— Нет, — не задумываясь вру я, убирая его руки. — Так что, можно реально брить?
— Да, брей, конечно.
Тянусь к нему и, сама того не осознавая, касаюсь кончиками пальцев его бороды. От чего-то становится смешно. Так смешно, что я прикусываю губу. Включаю бритву и подношу к его бороде.
— Ты что делаешь? — вдруг спрашивает Глеб.
— А что не так?
— Не для бритвы папа ягодку растил.
— В смысле?
— Желательно в здравом. Себя брей, причем налысо.
— Ты больной что ли? — откидываюсь спиной на стену и выключаю бритву.
— Уже неоднократно говорил, что я здоров. Ты захотела, чтобы я сбрил бороду, а я хочу, чтобы ты побрилась налысо. Вот и все, — невозмутимо бросает Бестужев.
— Мне нравятся мои волосы. И лысой я буду некрасивой.
