Я так и видел ее волосы на подбородке, кустистые брови, желтые зубы, вонючий рот и тряпки советских времен. Хуже того, мне пришлось ее встречать на вокзале Джамейка в Куинсе: из Торонто она ехала поездом.
Дедушка всучил мне картонку с ее именем, написанным кириллицей.
— Я ей не шофер! — злился я. — Может, ты мне еще скажешь фуражку напялить?
— Без плаката ты ее никогда не найдешь!
На вокзал я отправился в ярости и хоть и с картонкой, но поклявшись обойтись без нее.
Однако в вокзальном зале, когда на меня хлынула толпа путешественников и я стал спрашивать у каких-то ополоумевших старух, не они ли та самая проклятая кузина, мне все-таки пришлось прибегнуть к своей смехотворной картонке.
Как сейчас помню момент, когда я ее увидел. Девушка лет двадцати со смеющимися глазами, чудесными тонкими локонами и ослепительной улыбкой встала передо мной и прочитала мой плакатик.
— Ты его вверх ногами держишь, — сказала она.
— А тебе-то что? — пожал я плечами. — Ты плакатная полиция?
— Ты по-русски не говоришь?
— Нет, — ответил я, переворачивая плакат.
— Krassavtchik, — поддразнила меня девушка.
— Ты вообще кто? — спросил я, начиная злиться.
— Я Наташа, — улыбнулась она. — Это мое имя у тебя на картонке написано.
Так Наташа вошла в мою жизнь.
* * *С того дня, как Наташа поселилась у дедушки с бабушкой, вся наша жизнь перевернулась. Я воображал себе жуткую старуху, а встретил фантастическую, потрясающую девушку, которая приехала учиться в кулинарной школе в Нью-Йорке.
Все наши привычки пошли прахом.
Она заняла гостиную, куда давным-давно никто не заходил, и сидела там после лекций, читала или делала домашнее задание. Она валялась на диване с чашкой чаю, зажигала ароматизированные свечи, наполнявшие воздух благоуханием. Мрачная комната превратилась в центр притяжения для всех. Возвращаясь из школы, я находил там Наташу, уткнувшуюся в свои папки; напротив нее сидели в креслах бабушка с дедушкой, пили чай и созерцали ее в полнейшем восхищении.
Если она не сидела в гостиной, значит, готовила на кухне.
По дому расползались неслыханные запахи. На плите все время что-то булькало, холодильник всегда был забит под завязку. Когда Наташа готовила, бабушка с дедушкой, сидя за маленьким столиком и не сводя с нее влюбленных глаз, уписывали за обе щеки блюда, которые она перед ними ставила.
Подвальная комната стала ее спальней; она превратила ее в небольшой уютный дворец в теплых тонах; здесь все время курились благовония.
