Она часами висела на телефоне — либо в своей комнате, либо в прихожей, либо на кухне, где был длинный провод, болтала на самых разных языках и в любое время для и ночи, в соответствии с часовыми поясами. У нее была кузина в Париже, кузина в Цюрихе, в Тель-Авиве, в Буэнос-Айресе. Говорила она то по-английски, то по-французски, то на идише, то по-немецки, но чаще всего по-русски.
Ее звонки, наверно, обходились в астрономические суммы, но дедушка и не думал возражать. Наоборот. Нередко он без ее ведома снимал параллельную трубку в соседней комнате и увлеченно слушал разговор.
Я устраивался рядом, и он мне тихонько переводил. Так я понял, что она часто рассказывает кузинам обо мне, говорит, что я красивый и чудесный, что у меня блестят глаза. «Krassavtchik — это значит красивый парень», — как-то объяснил мне дедушка.
А потом наступил Хеллоуин.
В тот вечер, когда первая стайка детей позвонила в дом попросить конфет, а бабушка устремилась к двери с ведром ледяной воды, Наташа громовым голосом пресекла ее порыв:
— Ты что делаешь, бабушка?
— Ничего, — жалобно ответила бабушка и пошла с ведром обратно на кухню.
Наташа, загодя приготовив миски с разноцветными конфетами, вручила их бабушке с дедушкой и отправила их открывать. Счастливые дети с криками восторга нахватали полные руки конфет и скрылись в ночи. А бабушка с дедушкой, глядя им вслед, приветливо кричали:
— Веселого Хеллоуина, ребятишки!
Наташа создавала в Риго-парке настоящий вихрь радости и творчества.
Если она не сидела на лекциях и не готовила, то фотографировала квартал или шла в городскую библиотеку. Она все время оставляла бабушке с дедушкой записки, чтобы они знали, где она и что делает. А иногда просто так, вместо «здравствуйте».
Однажды я пришел из школы, и бабушка, увидев меня в дверях, завопила, угрожающе тыкая в меня пальцем:
— Ты где была, Джессика?
Когда бабушка очень на меня сердилась, ей случалось звать меня Джессикой.
— В школе, бабушка. Как всегда.
— Ты не оставил записку!
— Зачем мне оставлять записку?
— Наташа всегда оставляет записку.
— Но вы же знаете, что по будням я всегда в школе! Где мне еще быть?
— Шайка мелких ублюдков! — возвестил дедушка, появляясь в дверях кухни с миской соленых огурцов.
— Какое говно! — отозвалась бабушка.
Одним из главных потрясений, вызванных присутствием Наташи, стало то, что дедушка с бабушкой прекратили ругаться, по крайней мере в ее присутствии.
