Исчезнувший

Но как это сделать после встряски, которую они ему устроили? Что будет, если они вломятся в ангар, а там никого? Ни собак, ни людей, ни зрителей. Но и упустить шанс они не имели права, хотя бы по той причине, что им так и не удалось узнать, где искать Ольшевского.

Звонников придерживался мысли, что Рубан непременно отменит мероприятие. Он лишился бойцов, готовых выйти с голыми руками против своры псов-убийц, потерял трех охранников и не имел ни малейшего представления, что с ними случилось. Он «засветился» перед столичным полковником, а еще одного держал в плену.

– Это ж надо полным кретином быть, чтобы провести эти идиотские состязания, – кипятился капитан.

– Ты смотришь со своей колокольни, а нужно смотреть шире. С точки зрения бизнеса в целом, и бизнесменов в частности, – назидательным тоном сказал ему Гуров. – Пойми ты, эти состязания заявлены с весны. Солидные люди вложили в них свои деньги и желают получить с них дивиденды.

– Так пусть объяснит. Форс-мажор случается в любом бизнесе, – не сдавался Звонников.

– В любом, да не в любом, – продолжал вразумлять капитана Лев. – Если Рубан расскажет так, как оно есть на самом деле, его бизнесу конец. После того как все узнают, что Рубан облажался, никто не станет с ним связываться. Это же просто катастрофа. Нет, говорить правду для Рубана не вариант.

– Тогда пусть соврет, – продолжал Звонников.

– И соврать он не может. Если потом правда всплывет, а такой вариант он исключать не может, тогда он не просто облажался, он еще и набрехал, как вшивая собака. Такого не только в бизнесе, но и на зоне не прощают. Мужик должен слово держать. При любом раскладе. Вот поэтому я думаю, что турнир завтра обязательно состоится.

– Как говорится, концерт состоится при любой погоде, – пошутил Крячко, чтобы разрядить обстановку. – Это закон, мой мальчик. Жестокий закон бизнеса.

В конце концов, Звонников сдался и попросил ввести его в курс дела. К тому времени Гуров успел согласовать план с генералом и проработать все детали. Задержанных охранников капитан провел как обычных нарушителей правопорядка и впаял им по пятнадцать суток. Фамилии и имена в документах указал «липовые», а из сотрудников отдела о том, что в участке вообще кто-то сидит, не знала ни одна живая душа, так что Рубан при всем желании не мог узнать о судьбе своих людей.