Исчезнувший

Не помню такого случая, чтобы он надолго куда-то исчезал.

– Может, в загул ушел? – предположил Лев. – Бывает, знаете, у мужиков такая слабость – начинают пить, и пьют день, два, три…

– Нет, с Николаем Петровичем такое не могло приключиться, – покачала головой девушка. – Он у нас, так сказать, исключение из правил. Практически не пьет. На всякого рода фуршетах и приемах глоток вина выпьет – и все. Сколько я с ним общаюсь, никогда не видела его пьяным.

– Да, действительно необычное качество, – согласился Гуров.

 – Что ж, оставим Козлова пока в стороне. Тогда я, пожалуй, пойду по прежнему маршруту – на улицу Барнаульскую, чтобы увидеться с женой, а теперь вдовой Артюхова.

– Да, с Натальей Романовной вам надо поговорить, – кивнула Настя. – Но… Знаете, есть еще один человек, который может много рассказать о Григории Алексеевиче. Больше меня может рассказать!

– И кто же это? – поинтересовался Гуров.

– Это Боря! Ну, Борис Игоревич Сорокин. Он работает в краеведческом музее, но по натуре он скорее искусствовед.

Вот кто любит живопись Григория Алексеевича, так это Борис! Какие тонкие статьи об этом пишет! Правда, денег это ему не приносит…

– Ну, если бы наши увлечения приносили нам еще и деньги, жизнь была бы сплошным праздником, – заметил Гуров. – А она скорее похожа на сплошные будни. И где же мне искать вашего «искусствоведа по натуре»? На работе или дома?

– А хотите, я ему сейчас позвоню? – предложила Настя. – Объясню, кто вы, почему хотите с ним встретиться… Думаю, он не откажется.

Он был близким другом Григория Алексеевича и наверняка захочет помочь в вашем расследовании.

Девушка достала телефон, отыскала нужный номер, поднесла телефон к уху, ожидая ответа… До Гурова донеслись длинные гудки вызова. На них никто не отвечал. Настя была терпелива. Десять гудков, двенадцать… Затем телефон автоматически оборвал связь.

– Ничего не понимаю… – призналась она. – Никогда такого не было. Может, он телефон дома оставил? Ладно, позвоню в музей…

Настя набрала другой номер.

На этот раз на звонок откликнулись довольно быстро. Девушка попросила «позвать Бориса Игоревича» и получила ответ, от которого брови ее удивленно полезли вверх. Она выслушала говорившего до конца и повернулась к сыщику:

– Сорокина на работе нет. Директор музея сказала, что он еще утром позвонил, сказал, что внезапно плохо себя почувствовал, идти на работу не может, просит его отпустить. Ну, ему разрешили остаться дома. Сейчас позвоню домой.