Исчезнувший

У него возникли сомнения: удобно ли являться к вдове убитого художника так рано? Позвонить Наталье Артюховой он не мог – ее телефона у него не было, имелся только адрес. А для свидания с художником Пикляевым и этого не имелось – сначала нужно было раздобыть адрес.

Он как раз размышлял над этими вопросами, когда у него зазвонил телефон.

– Приветствую вас, товарищ полковник! – послышался голос следователя Злобина. – До меня дошли слухи, что вы вчера успели побывать в логове этого прощелыги Козлова? Он, кажется, повесился?

– Почему «повесился»? – возразил Гуров.

 – Как мне сказали эксперты, Козлов был убит.

– Ерунда! – уверенно заявил следователь. – Поспешные и неверные выводы. Я уже беседовал с экспертами, вправил им мозги. Это, конечно, было явное самоубийство.

– И что же могло послужить причиной для такого поступка? Почему Козлов вдруг решил свести счеты с жизнью?

– Причины обычные для этой категории людей, – ответил Злобин. – Страх и нечистая совесть. Мы уже некоторое время шли по следу Козлова и его группы.

Они тут проворачивали разные махинации с землей, с муниципальными заказами. На этом он и обогащался. Эти легкие деньги позволяли ему строить из себя мецената, любителя искусств. Ну, а когда он узнал, что ему грозит арест, тут и полез в петлю. Логично?

– Да, логика железная, ничего не скажешь, – согласился Гуров. – Ну, а как продвигается наше главное дело – расследование убийства Артюхова?

– Хорошо продвигается! – заявил следователь. – Просто отлично! Я уже знаю имя убийцы.

Сейчас его ищут. Думаю, сегодня до конца дня он будет задержан и допрошен. После этого можно считать, что убийство раскрыто.

– Как у вас все быстро делается! – восхитился Лев. – И по Козлову полная ясность, и убийца художника вам известен… Я чувствую, моя помощь вам не нужна. Так, что ли?

– В общем, так и есть, – ответил Злобин. – Вы уж не обижайтесь, Лев Иванович, но сами видите – расследование дела практически закончено, так что нет никакой нужды вам здесь оставаться.

Да, я думаю, вы и сами будете рады поскорее вернуться в Москву. Все-таки Москва – это нечто особенное!

Гуров явственно услышал в голосе следователя искреннее восхищение и легкую зависть. «Так вот о чем он мечтает – перебраться в Москву!» – понял он. Но говорить этого не стал. Вместо этого ответил следующее:

– Конечно, я буду рад вернуться. Но сделаю это, только когда буду убежден, что дело полностью раскрыто, и никаких вопросов не осталось.