Почему же осталась здесь?
Нет, не бывать мне, видимо, никогда умелым конспиратором! С ужасом я вдруг услышала, что снова плету старую легенду о сдохшей лошади и поломанной телеге… Понимаете, господа полицейские, из-за этого несчастья мои хозяева вынуждены были погрузить свои пожитки на подводу, принадлежавшую их родственникам, а меня… а мне они посоветовали временно устроиться на работу где-нибудь в этом городе… Правда, здесь, на благотворительной кухне, я всего лишь несколько дней, а до этого обслуживала больных старцев в одной из богаделен… Господа полицейские при желании могут справиться обо мне в городском Красном Кресте у швестер Хени…
– Ладно, хватит сочинять небылицы, – брезгливо остановил меня молчавший до этой поры второй полицейский.
– Ты одна здесь или есть еще такие «рабочие»?
– Одна. Нет – с мамой… с моей мамой, – быстро поправилась я, заметив совершенно некстати появившуюся на пороге кухни, несколько растерянную маму.
– Почему вы мне не верите, господа полицейские? Мы обе – польки, польки – фольксдейтчи! – громко, специально для мамы, добавила я, чтобы она не вздумала вступить по привычке в диалог с полицейскими на своем немыслимом русско-немецком жаргоне.
– Совсем завралась! – с каким-то непонятным удовлетворением сообщил первый сыщик второму. – Их, этих «фольксдейтчей», тут, вероятно, целая банда скрывается… Вот что! – Он снова хмуро уставился на меня.
– Вот что! Запомни сама и передай остальным своим приятелям – или кем они там тебе доводятся, – чтобы через час… нет, – чтобы через полчаса – духу вашего здесь не было! Иначе пеняйте на себя. Мы просто выполним приказ – вы будете все до одного расстреляны на месте! Итак, тебе все понятно?
– Яволь! – четко, с готовностью ответила я. – Меньше чем через час, как только соберем свои вещи, нас здесь больше не будет.
Яволь, господа полицейские. Нам все понятно.
Минут через сорок всей нашей «банды» действительно уже не оказалось «на месте». Собрав свои тощие узелки (у Надежды вещей оказалось больше всех – целый тюк; по-моему, при расставании со своим нелюбимым «квонтингентом» она прихватила изрядную толику из старушечьих баулов), мы поочередно, благо уже наступила темнота, перебрались в свое тайное убежище.
