Он был слаб, еще совсем слаб, этот гром, – как бывает слаб шелест утомившейся волны, что нехотя, с глухим шорохом накатывается на песчаный берег. Но он был, был! Я не могла ошибиться – он был, он есть! Значит, правы Анджей с Хубертом – наши уже совсем близко! Они идут, они с каждым часом приближаются к нам, но только один Бог сейчас знает, сможем ли мы дождаться их? Один только Бог… Ах, если бы все мои желания исполнились!
5 марта
Вторник
Канонада с каждым часом все слышней, все ближе. При любом удобном случае я – надо не надо – выбегаю на улицу, и когда, сдерживая дыхание, стою возле ограды, под разбитым фонарем, то уже не приходится изо всех сил напрягать свой слух, чтобы услышать то, что жаждешь услышать.
А прошедшей ночью появилось и зрительное подтверждение надвигающегося фронта – черное, беззвездное небо с юго-восточной стороны слабо окрасилось мерцающими розовыми отблесками дальних пожаров. Значит, уже совсем близко… Уже совсем скоро… И вновь в страшной тревоге сжимается сердце. Удастся ли нам остаться здесь? Окажется ли безопасным наше убежище (сейчас оно почему-то видится мне совсем ненадежным), посчастливится ли, в конце концов, выжить?
Предсказание польских парней сбывается – поток беженцев резко и как-то сразу сократился.
Правда, на дорогах еще достаточно и людей, и транспорта, но по сравнению с тем великим столпотворением, что наблюдалось здесь еще несколько дней назад, это можно считать лишь единичными, ползущими на Запад подводами. Теперь беженцы не останавливаются даже на краткосрочный отдых, а получив свои порции каши, тут же быстро съедают ее и отправляются дальше.
Почти совсем обезлюдело и наше огромное театральное здание. В просторном, гулком от пустоты зрительном зале, где пол завален обрывками сальной бумаги, коробками и баночками от детского питания, объедками, прочим мусором, а также выкинутым в последний момент из-за спешки разнообразным тряпьем (сейчас тут никто уже не убирает), царит непривычная тишина. Здесь остались лишь те, кто пока не может тронуться в путь из-за поломки транспорта.
Но и они находятся в лихорадочной деятельности и вот-вот тоже ринутся вдогонку остальным – прочь от страшных «красных» на спасительный Запад.
Из-за резкого сокращения потока беженцев почти отпадает надобность и в благотворительной кухне. В остывающих котлах подернулась неаппетитной голубовато-сизой пленкой сваренная еще утром лапша (накануне кончилась крупа, взамен ее какие-то солдаты привезли и сбросили с машины мешок лапши).
