Делом доблести, чести и славы в наш векТруд бессмертно прославил собоюТот же маленький русский простой человекС необъятной, великой душою.28 февраля
Понедельник
Ну вот и все! Крышка огромного, бурлящего смертью и страданиями котла на Украине окончательно захлопнулась. Уничтожено более 60 тысяч гитлеровцев, около 20 тысяч взято в плен, захвачено много различной военной техники."
"Эти сведения получены из наших обычных источников, однако и немцы, по-видимому, уже не в состоянии скрывать дальше истинное положение дел на Восточном фронте.
Во вчерашней газете сплошной траурный вопль, сквозь который нет-нет да и прорываются прежние, правда сейчас уже весьма неуверенные, хвастливо-угрожающие нотки. Мол, не все еще потеряно. Мол, скоро-скоро настанет час, когда нынешний ход событий будет резко переломлен, и инициатива вновь окажется в руках «славных сынов Рейха», и что, мол, гарантию непременной грядущей победы над ненавистными Советами дает сам «великий фюрер». Ох, сколько уж было таких «гарантий» и сколько тысяч, а может, уже и миллионов «отважных защитников Вермахта» почили в чужой земле, так и не дождавшись щедро обещанных фюрером «действенной помощи» и «быстрых контрударов».
А все же – откуда эти угрозы? Неужели у Гитлера и его шайки имеются для них какие-то серьезные основания? Думать об этом сверхнеприятно, и я велю себе не углубляться слишком в тревожные размышления… Вчерашние газетные новости снова привлекли в наш дом многих «восточников» – русских и поляков. Конечно, опять было много шуму, споров, предположений.
Янек от Нагеля рассказал о полученном им на днях нелегальным способом письме из дома, в котором говорится, что сейчас вместе с советскими войсками активно участвует в боях с фашистами и созданное на территории нашей страны польское войско, цель которого – ни больше ни меньше – как освобождение Варшавы.
У нас как раз сидели Михаил от Бангера, Иван Болевский, Сашко от Клодта, Ваня СМЫК и Ян с Зигмундом, когда Мишка, заставив меня покраснеть и смутиться, сказал без всякого предупреждения, указав в мою сторону: «Хотите послушать новое стихотворение, которое она сама сочинила.
Посвящено русскому солдату. – Он с дружеской усмешкой кивнул мне. – Давай, май-то, не стесняйся! Хорошее ведь дело. Кто здесь еще так сумеет? Давай…»
Волнуясь, я прочла свое «Русскому», но, увы, не дождалась предвкушаемых мною похвал. Правда, прозвучало несколько неуверенных восклицаний: «Здорово!», «Прентко добже!», «Хорошо!».
