- Это на этаж выше, - морщится Антон, - там наверняка есть сидения. Но если ты хочешь…
- Идем.
Я ведь не собиралась отсиживаться. В палату нос не суну. Встречу Троицкого после в коридоре.
- Да, идем, - рассеянно соглашается Антон."
"Мы преодолеваем ступеньки, держась за руки. Троицкий ведет меня к нужному номеру палаты. Медленно отпускает мои пальцы. Я даже на ощупь чувствую, как он напряжен.
Дверь палаты приоткрыта. Антон осторожно заглядывает туда, чтобы никого не смутить. Но на него мало обращают внимание.
Кто-то лежит под одеялом и недомогает. Те, кому получше, уткнулись в книжки или телефон.
Лишь маленькая худенькая женщина у одной из кроватей оживляется. Заметив это, я быстро отхожу к белому жесткому дивану у торцевой стены. Нервно опускаюсь на него. В больничной тишине я могу отчетливо все слышать.
- Слава богу, ты здесь, Антон! Я и подумать не могла… Была занята заказом всю неделю. Проглядела Лизу! Она и спала, и питалась в последнее время как попало! Да еще нервное истощение…
Судя по всему, с Троицким сейчас разговаривает его мать.
Я знаю состав его семьи. Немного о детстве.
- Доктор сказал, сейчас нет ничего опасного. Но обязательно нужно пролечиться.
- Ох, она завтра уже собралась домой.
Женщина трясет русой шевелюрой, в которой под лампочками блестит седина.
- Да, собралась!
А это звучит уже совсем другой голос. Пусть хриплый, но до невозможности уверенный и жесткий. Сразу видно, кто в семье Антона является «плохим полицейским».
Тетя Троицкого похожа на его мать. Но полнее, даже коренастее. В темно-синем плюшевом костюме она сейчас как огромная туча взошла среди ослепительного белого больничного коридора. И явно планирует разразиться громом и молниями.
- Тетя, побереги себя, - устало просит Антон.
Маленькая ростиком тетка вздергивает на племенника подбородок.
- Разберусь сама! Ты ведь хозяин своей жизни. Вот и я поступлю также.
Троицкий вздыхает.
- Кому станет лучше от такого поведения? - спрашивает он.
- Ты ведь очень любишь свою работу, путешествия, жизнь, в конце концов. Разве ты хочешь превратиться в развалину?
Можно представить, чего стоит Антону этот спокойный тон. Скандалить с теткой, естественно, не место и не время. Но Троицкий старается не выдать волнение, не вестись на манипуляции. Однако его тетя так просто не сдается.
- Уж лучше развалиться самой, чем смотреть, как рушится твоя жизнь!
Я начинаю мелко дрожать.
