Простонав в ее рот, Рэймонд разорвал их поцелуй и начал опускаться к шее, посасывая ее нежную кожу.
– Ты кончила для меня только один раз, – сказал он сквозь непрекращающиеся поцелуи. – Мне нужно еще.
Дождь монотонно стучал по стеклу, когда Рэймонд навис сверху и стянул с Лин майку, не в силах оторвать от нее глаз. Сколько бы времени не прошло, его взгляд всегда имел над ней власть. Подчинял тело и отключал разум.
Рэймонд проводил пальцами линии, выводил узоры, прокладывал губами новые, сводящиеся с ума дорожки.
Он не оставил без внимания ни один дюйм на ее теле. На фоне его смуглых татуированных рук загорелая кожа Лин казалась сливочной. Она таяла под его прикосновениями как масло.
– Это же невозможно, черт возьми. Каждый изгиб на тебе совершенен. Ты заточена под меня, – Рэймонд обхватил ртом ее сосок.
– Рэй, – прошептала Лин, сильнее оттягивая его волосы.
– Я хочу целовать тебя, – его дыхание обжигало живот, когда он плавно проскользнул вниз. – Здесь.
Без промедлений он стянул с Лин оставшуюся часть пижамы вместе с трусиками и накрыл губами ее клитор.
На этот раз его язык, а не пальцы, рисовали круги, и под ним Линдси плавилась, а ее тело превращалось в тягучую лаву. Стоны непроизвольно срывались с ее губ, нарушая тишину спальни, и это было музыкой для ушей Рэймонда.
Ему хотелось закрыть глаза, и, как следует, насладиться ее вкусом, ее близостью, но он не мог себе этого позволить. Гораздо важнее для него было не упустить ни одной важной детали. Рэймонд с упоением наблюдал, как подрагивали ее ресницы, как разметались по подушке ее белоснежные волосы, как ее тонкие пальчики отчаянно цеплялись за простыни.
Внутри Лин все безостановочно требовало выхода. Не в силах больше терпеть она вскрикнула и провалилась в невесомость, чувствуя, как волна наслаждения разгонялась по телу."
"Она приподняла голову, и Рэймонд увидел ее заволоченные пеленой наслаждения глаза. Знала бы она, черт возьми, сколько власти над ним было сосредоточено в одном таком ее взгляде.
От одного ее взгляда, Рэймонду хотелось разорвать ее в клочья, вдалбливаться грубо, оставлять на коже следы, зверея от собственного желания. Но на поверхность выбивалось новое неизведанное чувство. Нежность. Нежность заставляла уйти от грани безумия, где Рэймонду всегда было ее мало.
Он потянулся к прикроватному столику и, не глядя, достал презерватив из ящика и порвал фольгу. В это время Лин обхватила его эрекцию и провела по его головке большим пальцем.
