Искалеченные

Прекраснее всех картин, хранившихся в музеях, в которых я никогда не был и не буду. К черту их всех.  Самый дорогой шедевр находился подо мной.

Но мое чувство насыщения пропало. С каждым новым толчком я сводил зубы от сумасшествия. Мне всегда будет ее мало.

– Лин, – произнес я обезумевшим голосом. – Я хочу, чтобы ты видела.

Я схватил ее за шею, ощущая пальцами бешеный пульс на коже. Лин послушно подняла голову и опустила глаза на мои бедра. Я начал медленно и плавно двигаться внутри нее, чувствуя все ее сокращения.

Черт, неужели так всегда будет сносить крышу?

– Не останавливайся, – она подняла на меня глаза, покрытые пеленой. – Пожалуйста.

Я принялся сильнее вколачиваться в нее бедрами, мой темп и давление становились мощнее с каждым новым толчком. Одной рукой я обхватил ее горло, а другой сжал бедро, продолжая вонзаться в нее раз за разом.

Машина наполнилась нашим тяжелым дыханием, нашими стонами и шлепками ударяемых друг об друга тел. Я вложил все силы в последний толчок, а затем вышел из нее.

Еще пара мучительно долгих секунд, и Лин стояла на коленях. Ее упругая задница упиралась в мои бедра, когда я пристроился сзади и снова погрузился в нее.

– Черт, Лин, как ты подходишь для меня.

В этой позиции она была невероятно тесная и тугая. Я снова вонзился в нее, и ее рука, ищущая опоры, врезалась в запотевшее стекло. Лин задрожала, внутри нее все сжалось вокруг меня. Каждый импульс от нее передавался мне, не давая шанса не последовать за ней. Это было сильнее всех наркотических приходов.

– Ты идеальная, – я потянул Лин на себя, запуская пальцы в волосы и жадно ее целуя. – Идеальная для меня.

– Ты не представляешь, какое меню в ресторане, про который мне нужно будет написать обзор, – идущая впереди меня Лин обернулась.

Она в очередной раз остановилась и поднесла к моему рту зажженную сигарету. Я затянулся, так как мои руки были заняты сумками.

Перед нашим домом никогда не бывает парковочных мест по вечерам, поэтому пришлось оставить тачку на соседней улице и тащиться пешком.

– Ты опять будешь делать обзор с белобрысым олухом? – я выпустил струю дыма в морозный воздух.

Мне не нравилось, что теперь Лин работала в паре с кретином, который писал трансляции в прямом эфире. Его шутки были тупыми, как и он сам.

Но больше всего меня раздражало, что за все пятнадцать минут (а именно столько длилось видео), этот кретин лишь пару раз посмотрел в камеру. Все остальное время он пялился на Лин.