Искалеченные

– Ревнуешь к Пирсу? – Лин насмешливо прищурилась, а я закатил глаза.

– Нет, – я поставил пакеты рядом с крыльцом нашего дома. – Просто следующее видео твой Пирс не сможет записать.

– Почему? – поинтересовалась Лин.

– Потому что трудно вести трансляцию с переломанными пальцами.

– Ты серьезно? – Лин с возмущением на меня посмотрела. – Вообще-то это моя работа, Рэймонд!

– Тогда твой коллега должен смотреть на камеру, а не на твою грудь! И если он не понимает этого, то я объясню ему просто и доходчиво.

На мои слова Лин недовольно фыркнула и хлопнула дверью дома.

В пару затяжек я прикончил сигарету и потянулся за пакетами. Я с трудом сдерживался, чтобы не пнуть эти чертовы сумки из-за реакции Лин на мое замечание.

– Добрый вечер, Рэймонд, – раздался мужской голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидел мужчину средних лет в саржевом пальто, накинутом поверх дорого делового костюма, сшитого на заказ.

– Мистер Ферингтон, – я кивнул и нахмурился.

Передо мною стоял Джордж Ферингтон – адвокат четы Стэлфордов и еще половины семейств от северного Салема до Южного Берега.

Его появление говорило о двух вещах: я по уши в дерьме либо скоро в нем окажусь. В прошлый раз мы виделись с Ферингтоном в день выписки Лин из больницы. Тогда адвокат сообщил, что Майк остался в живых. Пуля прошла на вылет, не задев жизненно важных органов.

– Не надо смотреть на меня, как на врага, Рэймонд. Я всего лишь хочу тебя предупредить. Майк нанял адвоката, и довольно неплохого. Теперь его сторона выдвигает тебе встречное обвинение.

Глава 28. Исповедь Рэймонда

Небо окончательно сошло с ума. Крупные белые хлопья падали без перерыва. Они укрыли пушистой шапкой продолговатую крышу собора. Ходили слухи, что у его подножья похоронено несколько тысяч поколений. Впрочем, о его древности можно было догадаться по землистому цвету стен. Треугольные витражные окна с достоинством хранили воспоминания, тянувшиеся из прошлых веков.

Черный мустанг с белой полосой на капоте резко затормозил у ограды с остроконечными прутьями.

– Лучшие советники мертвые, – произнес Рэймонд вслух самому себе.

Эта была фраза одной из его многочисленных надписей на теле.

Смочив горло бурбоном, он зашвырнул пустую бутылку на заднее сиденье и направился к ограде нетвердой походкой. Его ладонь коснулась кованой двери.