— Теперь твоя осторожность выглядит куда более разумной, — она вернулась к своему соблазнительному танцу. — Хотя даже без этих впечатляющих параметров у тебя достаточно достоинств.
Я сдался и просто наслаждался зрелищем. Она повторяла свой танец со сцены, чувственно покачиваясь и сбрасывая одежду, пока не осталась стоять передо мной во всей красе, сексуальная и явно готовая ко всему. Последней она сняла повязку с глаза, словно расставалась с ней с большей неохотой, чем с шёлковым бельём, и аккуратно положила её на прикроватный столик.
"
"К своему удивлению, я увидел, что с внутренней стороны повязки вклеено зеркальце. Бесполезная штука. Под повязкой темно, да и зачем постоянно смотреть на отражение собственного глаза? Моя спутница заметила мой взгляд и рассмеялась.
— Но раз ты уже знаете мой главный секрет, нет причин не объяснить и этот.
Я смутился, потому что в голову ничего не лезло.
— Похоже, нет, — признался я с кривой усмешкой.
— Что ж, подтолкну. Ты считал, я всё это время была наполовину слепой? — она ухмыльнулась. — На самом деле у меня зрение вдвое лучше, чем у любого другого.
Я уставился на неё.
— Это какое-то гадательное зеркало?
— Нет. Самое обычное, — она рассмеялась и постучала по повязке. — Давай, ты почти у цели.
Это было слишком оптимистично с её стороны, потому что я совершенно не понимал, зачем закрывать здоровый глаз, чтобы носить под повязкой тёмное зеркало, которое отражает только твой собственный зрачок.
И какого чёрта ей это вообще нужно, если она вампир, а зеркала на них не работ…
Мои глаза расширились. Осознание ударило как обухом по голове.
— У вампиров нет отражения.
Бледная женщина подмигнула мне своим ранее скрытым глазом.
— А значит, я могу смотреть прямо сквозь собственную голову и видеть, что происходит сзади, — с лисьей ухмылкой подтвердила она. — Ко мне никто и никогда не подкрадётся.
Я восхищённо выругался.
— Это… это и правда работает?
— Сейчас уже идеально, — поморщилась она. — Хотя привыкнуть смотреть одновременно вперёд и назад было непросто. К счастью, мозг ко всему приспосабливается, и теперь у меня зрение почти на триста шестьдесят градусов.
— А как давно ты так делаешь? — я не мог скрыть восхищения её изобретательностью.
— О, уже лет сорок как, — она провела пальцем по краю повязки. — Поначалу было ужасно дезориентирующе.
