Я видел их лишь отчасти сквозь призму вашего горя, но мне показалось, что они прожили радостную жизнь в мире и достатке много веков подряд. Думаю, они хотели бы, чтобы их описывали именно такими, если бы Вы смогли поделиться их историей с теми, кому интересно её услышать. Знаете, мне самому хочется узнать всё о тех временах.
Лорея тяжело вздохнула.
— Хорошо думать о радостях жизни в окружении любимых детей, а не только об их… — она с содроганием оборвала себя и яростно замотала головой. — Но нет, не могу! Пока нет, боль ещё слишком свежа.
Она обняла меня своими иссохшими руками.
— Но видеть всех вас, милых детей, рядом со мной, слышать ваши приятные голоса, чувствовать вас в объятиях… это приятно. Ощущения, которые я давно забыла.
Я осторожно похлопал её по спине, стараясь не причинить боль хрупким плечам.
— Я очень хочу снова увидеть госпожу Розоцветную, миледи. Возможно, Вы позволите мне сопровождать Вас к ней?
— Чем больше я об этом думаю, тем привлекательнее звучит твоё предложение, милое дитя, — рассеянно пробормотала дриада.
Я поморщился, когда объятия сжались сильнее, причиняя неудобство. Она оказалась гораздо крепче, чем выглядела на самом деле.
— Но всё слишком внезапно, особенно после того, как я так долго была одна. Из-за этого я чувствую себя ещё более растерянной, чем обычно, и совсем не могу сосредоточиться на своём горе.
Я почувствовал, как она слегка расслабила руки, хотя по-прежнему крепко меня держала. Голос её стал сонным.
— Да, думаю, мне нужно немного отдохнуть.
Мы можем поговорить позже.
Я слушал, как её дыхание становится глубоким и ровным, и недоумевал, как снова оказался в этой дурацкой ситуации. Судьба словно издевалась: то одна полубогиня использует меня как живую подушку, то другая.
— Мне остаться с Вами, миледи? — наконец спросил у неё. Ведь всё равно придётся, если не хочу силой вырываться из объятий, а у меня не поднималась рука причинить боль страдающей дриаде.
— О, это было бы чудесно, — вздохнула Лорея.
— Как давно я не спала, держа на руках одного из моих дорогих детей!
Затем её голос стал сбивчивым, словно она говорила сквозь сон: — Только ты не один из моих детей. Ты творение Люменарианны, и в то же время нет. Разум и дух, ловко соеднённые в смертном сосуде, созданном ею. Это… необычно.
— О чём, во имя Богини, она говорит? — в замешательстве спросила Карина.
— Молчи! — тихо, но строго сказала Лили, тоже подныривая в объятия Лореи.
