Впрочем, об этом красноречивее всего сказал он сам в «Санкт-Петербургских ведомостях».
«Могила академика Гмелина на Кавказе.[6]
Известно, что русский академик Самуил Готлиб Гмелин был захвачен в плен в 1774 году, при переезде из Дербента в Кизляр, по приказанию Кайтакского хана, или уцмия эмира Гамзы. Несколько месяцев томился несчастный пленник в жестоком заключении в деревнях Паракайе, Меджлисе и Ахметкенте и умер 27 июля 1774 года от глубокой тоски. Хотя тотчас после его смерти оба — его спутника, студент Михайлов и рисовальщик Бауэр, были освобождены от плена и получили дозволение взять с собою в Кизляр тело и бумаги умершего академика, однако они принуждены были вследствие жаров зарыть его наскоро без всяких религиозных обрядов.
"
"Знаменитый путешественник посещал те же самые места в Персии и за Кавказом, где был и нижеподписавшийся в прошлом и текущем годах. Гмелин пал жертвою любви к науке; его прах предан земле в отдаленной стране, и никакой наружный знак не показывал доселе места его вечного успокоения; могила его оставалась неизвестной и забытой.
Возвращаясь из Персии, я решился во время предстоящего мне проезда через Дербент, если возможно, отыскать эту могилу. В Тифлисе намерение мое подкрепил г-н академик Рупрехт, который был занят тою же мыслью. Так как он, за своими разъездами в другие страны, не мог отправиться к месту гибели Гмелина, то я взял дело на себя. Мы согласились в случае удачи разысканий поставить нашему путешественнику на время скромный деревянный или каменный памятник, дальнейшее же предоставить самой Академии.
Немного спустя после заключения нашего условия я побывал в Меджлисе, у одного из потомков уцмия Гамзы, Ахмета-Хана, был в горной крепости Кала-Курейш, на могиле самого уцмия, и снял с нее надгробную надпись для азиатского музея Академии наук. 21 мая нынешнего года, в Великенде я предложил господину исправляющему должность помощника кайтако-табасаркского окружного начальника Петухову и господину архитектору Гиппиусу, прибывшему со мною из Баку, попытаться найти могилу Гмелина.
Разыскания их увенчались желаемым успехом. 22 мая я поехал туда сам с юнкером Мискиновым. Мы вчетвером вырезали на большом деревянном кресте, заранее приготовленном, следующие слова: «Академик Гмелин, 27 мая 1774». Один кайтак перенес крест на могилу, где я его и поставил.
