— Достаточно, — сказал Сажин и опустил «лапу». — И все-таки, Шурик, при ударе правой ты чуть больше наклоняешь голову. Если противник это заметит, то тебе придется плохо.
Шурик потер перчаткой нос, попрыгал, стряхивая отяжелевшие руки, и оглянулся.
— Зигмунд Калныньш — Советский Союз. Обрабатывает аудиторию.
— А что, красиво работает паршивец. — Сажин зубами развязал на «лапе» шнурки, сунул ее под мышку и крикнул: — Зигмунд!
Боксер поймал «грушу» и подбежал к Сажину.
— Развлекаешься?
— Работаю, Михаил Петрович.
— Не надорвался? — Сажин провел рукой по его груди и посмотрел на ладонь.
— Я мало потею. — Зигмунд со скучающим видом смотрел в сторону.
— Поработай с Шуриком, пусть он атакует.
Зигмунд протянул перчатки, Шурик пожал ему руки, рыжими вихрами он еле доставал до плеча партнера и, насупившись, пошел в атаку. Зигмунд парировал и сказал:"
"— Только без грубостей, девочка. Без хамства.
Роберт Кудашвили, натянув два шерстяных костюма и свитер, прыгал через скакалку. Пот заливал глаза, стекал по усам, во рту было сухо, и Роберт слизывал соленые капельки.
Время от времени боксер поглядывал на песочные часы; три минуты сочился песок, затем часы следовало перевернуть; и опять резиновая скакалка, не касаясь пола, свистела под ногами.
Сажин подошел, взял часы и сказал:
— Брек, Роберт. Сколько весишь?
— Утром было восемьдесят три, — убыстряя темп, просипел боксер.
— И прекрасно, к двадцатому будешь в весе, — Сажин перехватил скакалку, взял Роберта под руку и пошел с ним по залу.
— Понимаешь, Шурик перед атакой наклоняет голову. Как я не замечал?
— А когда финтит? — Роберт говорил медленно, стараясь скрыть, что задыхается.
— Нет, в том-то и дело. У тебя ведь было такое?
— Давно, — Роберт вытер лицо и шею. — Надо подождать, пока противник заметит, затем пару раз врезать из обычной стойки.
— Думаешь?
— Поработать на мешке? — спросил Роберт.
— На сегодня хватит. Иди в душ, — Сажин задумался и склонил голову. — Ты обыкновенный гений, Роберт. Удара, конечно, не получится, но… — Он поднял указательный палец.
— Я просто старый боксер, — Роберт снова вытер пот и пошел в раздевалку.
В душевой еще никого не было, Роберт с наслаждением стянул мокрые шерстяные костюмы, сел в шезлонг и вытянул уставшие ноги. Левая ступня побаливала, видимо, перетянул на боксерке шнуровку. Боксер медленно провел ладонями по груди, животу и бедрам. Где-то здесь спрятались лишние два килограмма. Миша прав, полтора сгорит перед соревнованием от нервов.
