— Давно, — сказал Зигмунд и вернул Петеру руку, словно посторонний предмет. — Профессиональный ринг, работали с незажившими суставами. Хронические вывихи, сильная деформация, верхняя фаланга пятого пальца несколько раз сломана.
Петер согласно кивнул.
— Болят, — сказал он и посмотрел вопросительно.
— Нужно сделать рентгеновский снимок, сейчас мне трудно дать вам совет. — Зигмунд взглянул через голову Петера. — Иду, — он вежливо кивнул и побежал к Сажину, который, стоя в окружении Тони, Роберта и Шурика, смеялся и смотрел в сторону Петера.
Когда тренировка закончилась и русские вышли из душа, Петера удивило, что Сажин тоже каждый раз моется вместе с боксерами, — Петер пригласил их в буфет, где уже заказал для ребят сок, а себе и Сажину — пиво. Первым подбежал Шурик, он подмигнул Петеру, сказал «мерси», схватил стакан с соком и опрометью бросился к Тони, который, стоя в сторонке, ждал его. Как объяснялись два новоиспеченных друга, для Петера, да и для всех остальных, оставалось загадкой, но они разговаривали, и данный факт не вызывал сомнений.
Склонив друг к другу рыжую и черную головы — Тони был жгучим брюнетом, — почти соприкасаясь лбами, они подолгу беседовали на понятном им одним языке. И сейчас Шурик подбежал к Тони, они азартно заговорили о чем-то и, прихлебывая из одного стакана, уселись на диванчик под огромным портретом Петера Визе, который красовался на стене напротив входа."
"В центре улицы, преграждая дорогу машинам, стояла группа мужчин в полосатых арестантских костюмах и тапочках.
Размахивая руками, как полицейские-регулировщики, они направляли транспорт в боковую улицу. Когда схлынула очередная волна машин, мужчины оставили на перекрестке дежурного, пробежали квартал и захватили следующий перекресток. Позади них проезжая часть оставалась пустой, а мужчины продолжали теснить машины, захватывали квартал за кварталом. Одни водители доброжелательно кивали, другие, судя по их лицам, говорили резкости, но подчинялись, так как арестанты с дороги не уходили, а иногда и требовательно стучали но кузовам.
Пешеходы реагировали на происходящее по-разному. Одни шли по своим делам и словно не замечали происходящего, другие останавливались на краю тротуара и чего-то ждали. Открывались окна, появлялись любопытные и равнодушные лица.
Женщина посадила на подоконник пятилетнего сына и, придерживая его одной рукой, другой показывала вниз и что-то говорила.
