Шурик дернул Зигмунда за рукав и зашептал:
— Что написано на плакатах?
Зигмунд посмотрел на развернутые полотнища с кривыми черными буквами и стал читать:
— «Помните! Помните!»; «В одном Маутхаузене уничтожили больше миллиона человек»; «Маутхаузен построили фашисты, но разрешили им — равнодушные».
Римас стоял среди поджидавших шествие, широко раздвинув ноги и засунув руки в карманы брюк. Сигарета приклеилась в углу рта, дым попадал в глаза, и он щурился. Лемке стоял за его плечом и вертел между пальцев зажигалку.
Римас выплюнул сигарету и растер ее ногой, Лемке брезгливо поморщился и вздохнул.
— Твои уголовники ни к черту негодны, — сказал Римас и сунул в рот новую сигарету. — Не думал, что на старости лет мне придется заниматься подобной ерундой.
Лемке улыбнулся.
— Сегодня около трех на мою квартиру придет русский мальчишка. Ты хотел с ним… поговорить. Надо же знать, кто ему звонил.
Римас покосился на Лемке и не ответил.
Колонна продолжала свое движение, и город отступал.
Пикетчики уже не бежали впереди и не очищали дорогу. Весть о том, что идут узники, летела впереди, и транспорт покорно ждал. Когда колонна пересекала широкую магистраль, останавливались автобусы, стояли многотонные грузовики. Над улицами повисало молчание.
Там, где узники начали свое шествие, уже сновали автомобили, люди привычно спешили по своим делам, только женщина у бакалейной лавки продолжала сидеть на своем стуле. Парнишка стоял рядом и уговаривал:
— Бабушка, пойдем.
Бабушка, уже все ушли, мы выйдем через год и встретим его. Вот увидишь.
Фишбах сидел за рулем своего «мерседеса» и наблюдал за процессией; увидев Карла, он отвернулся, затем задумчиво посмотрел на кисть левой руки, вышел из машины и направился к стоявшему на тротуаре Лемке.
Лемке брезгливо оттолкнул Вольфганга."
"— Господин Лемке, — продолжал просить Вольфганг.
— Убирайся… — Лемке замолчал на полуслове и повернулся к Вольфгангу. — Хотя ладно, — что-то обдумывая, сказал он. — В последний раз, парень.
— Лемке взял его за лацкан пиджака, притянул и что-то прошептал на ухо.
Вольфганг кивнул и мгновенно скрылся в толпе.
— Опять, — презрительно сказал Римас.
— Нет. Смотри, Римас, — Лемке показал на Карла, идущего во главе колонны.
— Это ты смотри. Эти парни оторвут головы твоим сосункам.
Над колонной возвышалась белокурая голова Зигмунда и черная шевелюра Роберта. Они стояли на другой стороне улицы и молча смотрели на шествие.
