После обсуждения в академии решено было составить одну общую «Инструкцию для отправленных от Имп. Академии в Россию физических экспедиций».[4]
Ученый с поклоном протягивает императрице бумагу, и она не торопясь читает:
— «Изыскания и наблюдения разъезжающих испытателей натуры касаться должны вообще до следующих предметов, а именно: 1) До естества земель и вод, которые по пути найдут. 2) До избрания, по которому каждая необработанная земля или ненаселенное место уповательно с пользою назначено быть может к хлебопашеству всякого рода хлеба, к сенокосам, лесным угодьям… 3) До экономии населенных мест… 4) До описания особливых болезней, в той стране обыкновенно случающихся… 5) До размножения и поправления скотных заводов, а особливо для шерсти… 6) До употребления способов, как ловить рыбу вообще, так до звериных промыслов… 7) До изобретения полезных родов земель, солей, каменных угольев…»
Не дочитав инструкции, Екатерина возвращает ее Гмелину.
— А я вижу, вы русский язык отменно выучили.
— Как же? — Профессор говорит теперь горячо и быстро: — Россия — моя вторая родина. Она дает мне, честь и славу. Могу ли я на чужом языке здесь изъясняться?
— Правильно. — Екатерина одобрительно склоняет голову. — Вот мы с вами немцы, а толкуем по-русски. Почему? Поняли?
Гмелин кивает и кланяется.
— Так куда думаете путь держать?
— Вначале Тверь, Москва, Воронеж… потом Астрахань и Персия.
— Персия, — задумчиво говорит Екатерина. — Персия… Туда вам еще рано. По России вначале.
А там посмотрим. Даст бог хорошо, дадим свое соизволение…"
"Государыня исчезает так же внезапно, как и появилась. Это было в 1768 году. Тогда по разрешению императрицы и Петербургской Академии профессор Самуил Готлиб Гмелин отправился в великое свое путешествие.
* * *Гмелин ехал из Петербурга через вольный град Новгород, Старую Руссу, Валдай, Вышний Волочек и Тверь до Москвы. От старой столицы — через Тулу и Липецк до Воронежа. Из Воронежа — по левому берегу Дона к Волге.
Там вниз по матушке-Волге до торговой рыбной Астрахани. А от Астрахани до Персии рукой подать.
Однако на дальнейшее путешествие было необходимо разрешение императрицы. И Гмелин вновь обратился к государыне.
«Имею я счастье первую часть моего путешествия повергнуть к стопам Вашим. Через сии труды надеюсь я показать, что я по ревности моей старался всевозможным образом соответствовать намерению и повелению Императорской Академии, равномерно и моей должности.
