Место, где застрелили и повесили отца Билла и где его нашли наутро следующего дня качающимся на ветру.
– Да.
– Он еще там – спросила Хэтти.
– Там его нет, – ответил старик. – Его взорвали. И холм, и дуб – все вместе. Видите – Он показал фотографию.
– Дайте мне посмотреть на нее, – сказал, протискиваясь вперед и глядя на карту, Уилли.
Хэтти с сильно бьющимся сердцем бросила взгляд на белого человека.
– Расскажите мне о Гринуотере, – поспешила она попросить его.
– Что именно вы хотели бы узнать
– О докторе Филипсе.
Он жив еще? Прошла минута, пока получили нужную информацию с помощью пощелкивающей внутри ракеты машины.
– Убит на войне.
– А его сын?
– Мертв.
– А что с их домом?
– Сгорел. Как и все другие дома,
– А другое большое дерево на Ноквул Хилл – оно цело?"
"– Пропали все деревья. Сгорели.
– То дерево сгорело, вы уверены – спросил Уилли.
– Да.
Уилли немного расслабился.
– А что с домом мистера Бертона и с самим мистером Бертоном?
– Не осталось ни домов, ни людей.
– А вы знаете прачечную моей матери, миссис Джонсон, ее лачугу?
Место, где ее застрелили.
– И ее не осталось. Все уничтожено. Вот здесь фотографии, можете сами убедиться.
Это были картинки, которые стоило подержать в руках, посмотреть и задуматься. Ракета была набита подобными картинками и ответами на вопросы. Любой город, любое строение, любое место.
Уилли стоял с веревкой в руках.
Он вспоминал Землю, зеленую Землю и зеленый городишко, в котором он родился и вырос, и одновременно он думал о том же городе, но разрушенном, сметенном с лица земли, рассеянном по ветру со всеми его приметами, со всем тем злом, предполагаемым или совершенным людьми; все, что сделано серьезными людьми, ушло хлева, кузницы, антикварные лавки, тележки с содовой водой, пивные, мосты через реки, деревья для линчевания, прострелянные картечью холмы, дороги, коровы, мимозы и его собственная хижина вместе с украшенными колоннами большими домами, располагавшимися по берегу реки, этими белыми склепами, где женщины, легкие как мотыльки, мелькали в осеннем свете, далекие, недоступные.
Дома, в которых хладнокровные мужчины танцевали, держа в руках бокалы с вином, и ружья их стояли там же, прислоненные к перилам крыльца, вынюхивающие осенний воздух и готовящие смерть. Покончено, со всем этим покончено; ушло и не вернется никогда. Теперь и навсегда вся эта цивилизация разодрана на мелкие кусочки, на конфетти, и распростерлась у их ног.
