Федор Николаевич Макушкин жил по своему прежнему адресу, никуда не уехал и не был болен и с удовольствием откликнулся на просьбу побеседовать с сотрудником уголовного розыска из Москвы.
– Конечно, – басил он в трубку, – пусть приезжает, буду рад поделиться старыми воспоминаниями. Приятно, когда кто-то интересуется архивами, это теперь редко случается.
– Когда к вам можно приехать? – спросила Татьяна.
– Да когда угодно. В любой день.
В любой день. Еще одна вводная в постепенно прорисовывающийся план. Только бы не ошибиться с Исаковым.
На него вся надежда. Он мужик непростой, в характере у него дерьма полно, вон как обставил ее визит к Величко. Но склочный характер не означает непорядочности. Придется рискнуть. Другого выхода Татьяна не видела. Она была женщиной до мозга костей, мыслила по-женски, действовала по-женски. И боялась тоже чисто по-женски, иррационально, не чего-то конкретного, а всего вообще. Но именно поэтому и обладала способностью к необдуманному риску, полагаясь не на логику, а на интуицию.
Был уже седьмой час вечера, когда она пришла в кабинет к Исакову.
– Слушаю вас, Татьяна Григорьевна, – буркнул он, не поднимая головы от бумаг. – Надеюсь, вы пришли доложить, что закончили какие-то из порученных вам дел?
– Нет, Григорий Павлович, я пришла с более серьезным вопросом. Мне нужна ваша помощь. И ваша защита.
Исаков соизволил оторваться от писанины и с недовольным видом уставился на нее.
– В чем дело? Почему защита? Вас кто-то обижает?
– Хуже. У нас, Григорий Павлович, большая неприятность.
Та группа, которая наживается на приватизации квартир, имеет в нашем подразделении своих людей.
Исаков аж задохнулся от негодования.
– Вы отдаете себе отчет? Насколько обоснованны ваши слова?
– Ни насколько. Это пока только подозрения. Я знаю, как их проверить и что нужно сделать. Но я боюсь. Вы видите, Григорий Павлович, я честна с вами. Я боюсь. Я женщина, и мне страшно. Поймите меня по-человечески, я недавно вышла замуж, я хочу родить ребенка, я собираюсь переехать к мужу в Москву.
И я не хочу, чтобы со мной случилось то, что произошло с Панкратовым. Я не смогу себя защитить.
– При чем тут Панкратов? Татьяна Григорьевна, я отказываюсь вас понимать.
– Но вы готовы меня выслушать?
– Да, пожалуйста. Я внимательно вас слушаю. Только имейте в виду, если вы затеяли какой-то обман с целью выцарапать свое личное дело и быстренько улизнуть в Москву, это вам не удастся.
Татьяна говорила долго.
