Искатель. 2013. Выпуск №9

Это последняя твоя надежда…

— Что, так и сказал?

— Так и сказал. Только не думай, что я умом тронулась. Это не так.

— Я и не думаю, просто ты бредила, Уля. В горячке была… и нас, как назло, не было.

— Не бредила я и не в горячке была. Я и сама этого хочу. Не могу я здесь больше оставаться. Жить не могу.

— Так поезжай в город, поживи там, на работу устройся…

— Я вообще жить не могу… неужели не понимаешь? Нет жизни мне. На святую обитель только и уповаю… не волнуйся за меня, я весточку вам дам…

— Да я и не пущу тебя…

— Как это, интересно? Двери запрешь? Так я в окно.

Лучше не мешай. А силой удержать попытаетесь, порешу себя, так и знайте…

— Да Бог с тобой, доченька… меня хоть пожалей…

— Я и жалею тебя, в монастырь ухожу, вместо того чтобы жизни себя лишить. Свет не мил мне…

Мать всхлипнула, закрыла лицо руками. Ульяна не обратила на это внимания. Взяв в своей комнате сумку, прошла мимо рыдающей матери. Во дворе ее окликнул отец, приблизился, взял за плечо, развернул к себе. Ульяна полыхнула на него таким взглядом, что он разжал руку и опустил глаза.

Ульяна вышла за ворота и побрела, ускоряя шаг, по пыльной дороге. Отец вбежал в дом.

— Куда это она, мать? Так глянула на меня…

— В монастырь… Ленечка, в монастырь…

— В монастырь?! Что же ты молчала-то? А я думал на реку пошла, выплакаться в одиночестве… Я догоню ее…

— Не надо, умоляю! Пусть идет…

— Что ты несешь? Куда она пойдет? Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю… она сказала, что, если силой удержим, жизни себя лишит… я видела ее глаза, она и вправду может… пусть идет, глядишь, время пройдет, успокоится все, да вернется.

Подумает там хорошенько. Может, это ей сейчас и нужно. Себя она винит в смерти Гришиной. А здесь как? Каждый куст напоминать будет… Успокоится, вернется. Не надо, не беги за ней…

Отец устало опустился на табурет рядом с женой.

— Странный вы народ, бабы… Не пойму я вас. Сколько живу, а понимаю с трудом. — Он обнял жену. — Не переживай, мать, уладится все.

— Она весточку обещала дать… как на место придет… даже куда идет, не сказала… я к Клаве схожу, негоже так.

— Сходи, утешь ее, сына единственного потеряла.

Женщина поднялась со стула, накинула на голову платок.

— А где она теперь-то, дом же сгорел?

— У Надежды, думаю, дружили они раньше… а теперь горе общее… зайду.

— Ну, иди, мать, иди…

У Надежды двери открыты, кто-то тихо перемещается по дому.

— Заходи… Клава придет сейчас… где же Уля?

Люба прошла в дом, там гроб стоял закрытый, черный.