Надеюсь, я смогу достичь в этом мире такого уровня, что рано или поздно, прямо как Александр II, одним росчерком пера перерублю оковы рабства и начну новую эру. Ну а пока мне нельзя закрывать глаза на реальность, как бы мне это не нравилось. Если я действительно хочу понять этот мир, стать его неотъемлемой частью, а потом изменить, то я должен увидеть не только хорошее, но и всё то дерьмо, что прячется по тёмным углам. И рабство одно из них.
Я смотрел и впитывал все страдания людей и жестокость по отношению к заключённым, запечатлевая их в сознании.
Заметив, что пространство рынка частично перегорожено, я спросил у Зары:
— Почему невольничий рынок разделён на две части?
— Большая секция, ближайшая к нам, — это рынок рабочих. А та, что поменьше и дальше — рынок рабов для постельных утех, — Зара указала пальцем. — Вон на том блоке можно увидеть группу, выставленную сейчас на аукцион.
Взглянув в ту сторону, я сразу же отвёл глаза, осознав, что все женщины в клетках были полностью обнажены.
Покупатели, в основном мужчины, неспешно прогуливались по проходам, внимательно осматривая каждую из них с ног до головы. Иногда некоторые из них подходили к торговцу и указывали пальцем на одну из женщин.
Сейчас аукционист вывел на небольшую открытую площадку рабыню-гоблина, совсем юную, с кожей тёмно-зелёного цвета. С помощью дубинки он заставлял её поворачиваться то в одну, то в другую сторону, чтобы лучше продемонстрировать покупателям фигуру невольницы.
— Там довольно много гоблинов, — с трудом выдавил я, обнимая свою подругу. — Наверное, они популярны?
— Популярны? — Зара вскинула брови. — Нет, скорее наоборот. Но поскольку наша раса быстро размножается, мы распространены и дёшевы, поэтому те, у кого нет денег на более дорогих рабов, покупают нас. Куниды гораздо популярнее, но их тоже много, ведь и размножаются они почти с такой же скоростью, как и обычные кролики.
Да и к тому же более охотно, главное чтобы соблюдалась игра в охотника и несчастную, попавшую в беду дичь. Я слышал, что некоторых женщин даже связывают и плёткой бьют… Вот только, в неволе девушки-кролики долго не живут. Год-два, а дальше без родного леса и свободы они начинают часто болеть и умирают."
"Меня охватило чувство бессилия, смешанное с гневом и горечью. У нас, на земле давно победили рабство.
