Имена работорговцы в основном давали свои, если им настоящие рабов не нравились, мол, язык сломаешь, но зато было фото каждого проданного раба, вот парни и просматривали их. За тот год было продано больше десяти миллионов человек, так что работы непочатый край. Но они не унывали, а активно занимались этим нужным, что уж говорить, делом.
За шесть часов я установил все маневровые и протестировал их. Порядок, также были установлены все четыре реактора и закреплены на станинах, вот только пока подсоединены к энергошинам и кабелям два, а запущен в холостой режим теста так вообще один.
Сейчас заделывались переборки, устанавливалась на место и обшивка на борту судна, закрывая прореху. Все четыре маневровых двигателя также стояли на месте и были подключены, работа только-только была закончена. После полного тестирования, проведённого искином, начали устанавливаться на место обшивка и дюзы.
В данный момент моего полного контроля не требовалось, остальное могут доделать корабельные искины, как я уже говорил, у них установлены нужные программы, поэтому я решил продолжить учёбу, тем более мне осталось совсем чуть-чуть, чтобы можно было связаться с инструктором лётного училища.
Отодвинув тарелку с остатками узбекского плова, я сыто рыгнул, невольно, но что есть, то есть, и, извинившись, вздохнул. В столовой был мичман и один из моряков, остальные в своих каютах.
– Миш, – обратился я к Фадееву. – Я учиться до следующего утра, вы занимайтесь по распорядку и поиску в архиве биржи. Завтра доложите по находкам.
– Есть! – вдруг воскликнул Игорь Ващенко, палубный матрос с миноносца. – Нашёл одного из наших.
Подбежав, он показал фото угрюмого молодого паренька, который исподлобья смотрел прямо в камеру. Он был в одном тельнике.
– Точно, это матрос Ефимов из нового полонения, под моим командованием служил у левобортного торпедного аппарата. Всего три месяца как на борт поднялся, – сразу опознал того обрадованный мичман.
– Смотрите, что внизу написано, – угрюмо сказал я.
– Убит при попытке побега, – тускнеющим голосом прочитал Фадеев.
– Ничего, парни, ещё найдутся наши земляки, живые и здоровые, вы главное ищите их, ищите… – наставлял я парней, чтобы они совсем не раскисали."
"Немного придав им бодрости и встряхнув, я направился в лазарет, как его называли парни. Зал с учебными капсулами они назвали учебным классом. Кстати, всех я прогнал через эти капсулы, закрепив каждую за определённым человеком, перед другими они просто не откроются, настроены на другого.
