Ему казалось, что это сказка вдруг сделалась былью, легенда ожила у него на глазах. Он размышлял об этом историческом чуде с неподдельным трепетом: на улице 1936 год, самолеты, радио, современная военная техника, и вот перед ним древний миниатюрный макет города, доступный — и одновременно таинственный, простой — и изысканный, а если на него падает луч солнца под определенным углом, то одно здание вдруг начинает светиться. Что это? Алхимия, волшебство, чародейство? Проходят века, но чувство таинственного, мистического не исчезает в человеке.
Сейчас он находился совсем близко от Колодца душ. И от Ковчега.
Он снова промокнул лоб и выглянул в щелку. Немцы не ушли, они все еще стояли там, курили и разговаривали. Когда же, черт побери, они уберутся?
Он принялся раздумывать, как бы ему выскользнуть отсюда незамеченным, как вдруг из дальнего угла палатки до его слуха донесся какой-то шум. Странный приглушенный хрип. Неужели в палатке кто-то есть? Он быстро обернулся и взглянул туда.
На какой-то момент ему показалось, что сердце его захлебнулось и остановилось.
Он не верил своим глазам.
Девушка была привязана веревками к стулу, а рот крепко затянут носовым платком. Она сидела там, бросая на него умоляющие взгляды и стараясь сказать что-то сквозь впивающиеся в губы складки платка. Он подбежал к ней и сдернул платок со рта, а затем поцеловал ее. Поцелуй затянулся. Наконец он оторвался от ее губ и приложил ладонь к щеке девушки.
Запинающимся голосом она произнесла.
— У них было две корзины… две корзины… специально, чтобы запутать тебя.
Ты думал, что я в грузовике, а я была в Седане…
— Я решил, что убил тебя, — сказал он, охваченный странным, необъяснимым чувством: огромное облегчение, сознание своей невиновности, радость, благодарность за то, что она жива — все смешалось в его душе.
— Как видишь, жива — здорова.
— Они с тобой грубо обращались?
Казалось, девушка пыталась преодолеть скрытое волнение.
— Да нет,… не грубо. Просто расспрашивали о тебе, хотели выведать, что ты знаешь.
Инди потер подбородок, удивленный, что ее голос звучит так неуверенно.
Но долго размышлять не было времени, к тому же он был слишком возбужден для того, чтобы спокойно что-то обдумывать.
— Инди, пожалуйста, забери меня отсюда. Я его боюсь…
— Кого?
— Француза.
Он уже начал было распускать веревки, но, услыхав ее слова, остановился.
— Что случилось? — спросила она.
— Послушай, тебе, наверное, не понять меня. Я не смогу объяснить. Единственное, о чем я прошу, верь мне.
