Ничего и никогда больше не будет. Димы рядом не будет. Ни в какой ипостаси — друга, любовника ли — не будет. Прикосновений, поцелуев, секса, общения — не будет.
Слово «никогда» обрело именно то устрашающее значение, какое прежде у Лары ассоциировалось в первую очередь со смертью; но исключая Диму из своей жизни, она обеспечивала себе потерю практически на том же уровне пустоты. Сколько бы она ни утешалась пасторальной картинкой его счастья без нее и собственного покоя в одиночестве — они больше не работали.
Ее чувства к Диме оказались сильнее ее. По вине чувств у Лары не получалось смириться с более чем разумным решением не ввязываться в отношения с полным отсутствием сил и неумением переживать потери; по вине чувств она перестала быть себе хозяйкой.
Лара выдержала полторы недели, что прошли с дня их последней с Димой встречи. В пятницу, вернувшись из фирмы домой, она весь вечер не находила себе места. Не могла ни поужинать, ни отвлечься на книгу, ни закончить оставшийся наполовину написанным иск.
Ее потряхивало мелкой дрожью, под кожей, вопреки стоящей за окном июльской жаре, расползалась зябь. С наступлением темноты стало совсем плохо. Лара больше не могла с собой бороться. Не находила убедительных причин.
Вызывая такси, она впервые за полтора месяца выбрала пунктом назначения среди сохраненных адресов тот самый дом с автоматическими дверями, не позволяя себе задуматься над тем, что делает. Подачу машины обещали через шесть минут, и Лара успела лишь переодеться из домашнего в кружевной сарафан и схватить с вешалки в прихожей теплый кардиган: ее морозило все сильнее.
Полчаса поездки она провела с оглушительной пустотой в голове. Она пыталась сосредоточить свое внимание на дороге или на планировании предстоящего разговора, но проигрывала охватившей ее тело и сознание усталости. Цель была поставлена — добраться до двери диминой квартиры; дальнейшее развитие событий ее мозг, отказавшийся реагировать на внешние и внутренние раздражители, пока не волновало.
Из такси Лара вышла на подгибающихся ногах. Консьерж встретил ее с любопытно-удивленным выражением лица, но пропустил без вопросов. Лифт ждать не пришлось, меньше чем через минуту она оказалась на двадцать втором этаже у нужной квартиры и нажимала на звонок.
От щелкающих звуков открывающихся замков у нее подскочил пульс и часто забилось в груди сердце.
