Дверь распахнулась, стоящий на пороге Дима, взъерошенный и помятый, в свободной длиной майке и широких спортивных шортах, показался Ларе бесконечно уставшим. И бесконечно родным.
Она всматривалась в него и с трудом удерживалась на месте, желая совсем другого — броситься к нему, обнять, уловить его запах, ощутить тепло тела, поцеловать, — но после всего случившегося они превратились в знакомых незнакомцев, и барьер еще предстояло преодолеть.
— Лара? — Ее имя, произнесенное вопросительно-обеспокоенно, приглашало к объяснению.
— Не могу… — Хрип вышел неразборчивым, Ларе пришлось сделать паузу и прочистить горло.
— Что? — спросил Дима снова обеспокоенно.
— Не могу без тебя. Не хочу, — она ответила шепотом, явное отчаяние в собственном голосе покоробило часть Лары, привыкшую всегда таить чувства, лишь бы избежать уязвимости, но Лара была к этому готова. Она выбрала быть уязвимой.
— Ты пришла, — будто не веря себе, произнес он медленно.
Лара кивнула, не отпуская его взгляда: откровенного, не скрывающего ни одного переживания.
— Ты пришла, — Дима повторил уже увереннее, уголки его губ начали ползти вверх, и у Лары потеплело на сердце. — Ко мне пришла.
Она поняла смысл этих слов.
— Да.
Они одновременно шагнули навстречу — в начале несмело, а затем резко соприкоснулись телами, опутали друг друга руками, прижались губами к губам, вздрагивая от остроты восприятия после разлуки."
"У Лары как будто забрали всю боль — до того ей стало легко. Ее затапливала эйфория.
Дима был рядом, она была рядом с ним. Они были вместе, и несмотря на отошедший на задний план, но не исчезнувший страх, Лара больше не сомневалась. Она наконец чувствовала, что все сделала правильно.
— Точно? — Дима, чьи ладони с узнаваемой нежностью и уверенностью и с впервые настолько ощутимой потребностью прижимали ее к себе, зашептал ей в губы, прекратив поцелуй. — Никуда не денешься?
Она судорожно вздохнула, подступившие слезы жгли глаза от того, каким испуганным перед будущим она сейчас видела Диму.
— Нет, — Лара покачала головой и прижилась губами к его: успокаивая, заверяя в своих словах, утешая.
— Хорошо, — он улыбнулся, теперь уже по-настоящему.
Отстранившись, Лара изучала его лицо. Впервые настолько пристально рассматривала каждую черту и контур, обводила пальцами, оглаживала, целовала. Нежность, какой она никогда в себе не обнаруживала прежде, перетекала из нее к нему с каждым движением.
