Улыбка растягивает губки луком:
— Вон! Вон моя мамочка!
Нам всем (за исключением, может быть, Лалы) требуется какое-то время, чтобы собраться с силами и повернуть головы в нужном направлении. За это время Марьям успевает пересечь зал и упасть в материнские руки. Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда белокурая женщина наклоняется, чтобы ее подхватить. Облако светлых волос на миг прячет от меня лица обеих. Это все, что я вижу… Облако белых волос.
Отец ругается. Такими словами, которых я от него за всю жизнь не слышал.
Лала, понимая, что происходит какой-то лютый пипец, больше ничего не спрашивает. Лишь только настороженно обводит глазами нас всех.
Удостоверившись, что мне не чудится, что все вокруг видят то же, что и я, возвращаюсь взглядом к… Афине. Что при этом чувствую, так просто не выразить. Это длинный спектр самых разных эмоций. От желания ее задушить, до… какой-то ненормальной сокрушительной нежности, что я до сих пор к ней испытываю. И телесного голода. Трясу головой, как намокший пес.
Марьям непоседа. Даже на руках у матери она не может высидеть больше пары секунд. Начинает тут же возиться, требуя, чтобы ее тотчас поставили на пол. Показывает матери Симпл Димпл, тычет в нас пальчиком, наверное, объясняя, откуда тот у нее взялся. Афина поджимает губы, осторожно опускает ручку дочери, наверняка напоминая малышке о том, что нельзя тыкать пальцем в людей. И кажется мне, что прямо сейчас она сграбастает мою дочь в охапку и убежит с ней в далекие дали. Она даже бросает взгляд за спину, на дверь, от которой не успела далеко отойти.
Но тут же будто одергивает себя… На долю секунды зажмуривается. И все же позволяет Марьям подвести себя к нашей компании.
— Афина…
— Марат. — Кивает, скользит беглым взглядом по шокированным лицам моих домашних. — Марьям сказала, что выпросила у вас Симпл Димпл…
— Я не выпрашивала! — раздосадованно топает ножкой моя дочь. Моя дочь, Аллах. В этом нет никаких сомнений.
— Она не выпрашивала, — подтверждаю.
— Боюсь, ваша уверенность в этом означает лишь то, что Марьям довела мастерство попрошайничества до совершенства, — усмехается Афина.
— Марьям, скажи дядям и тетям спасибо, нам уже пора.
Пора? Черта с два. Мы с отцом синхронно делаем шаг вперед. Афина в страхе отшатывается. Заталкивает Марьям за спину. Видя, куда все движется, вскакивает моя мать. Уж не знаю, поняла ли она до конца, что Афина — та самая моя женщина, но…
— Может быть, выпьем чаю?! Марьям, ты хотела печенько.
