— А тебе не кажется, что некоторые вещи поздно исправлять? — язвит она, глядя на меня как на последнего дебила.
— Нет, — качаю головой.
— Зря. Твой поезд ушел.
Ну, точно! Фари была права. Афина — та еще ведьма, когда злится. Но это что? Лучше так. От любви до ненависти, как известно, один шаг. Значит, в обратном направлении где-то так же. Главное, чтобы не равнодушие. А с этим… с этим я как-нибудь справлюсь.
Ловлю ее запястье. Дергаю на себя. Не ожидая такой подставы, Афина врезается попкой в мой впечатляющий стояк.
— Как думаешь, сколько мне потребуется времени, чтобы доказать тебе обратное?
Аллах. Я понятия не имею, откуда берется эта дерзость. Все мои черти на поводках и в намордниках, скулят у ее ног, пригнув морды к полу. И бьют невидимыми хвостами, выпрашивая хоть каплю ласки. Изголодавшиеся… покорные.
— Сколько бы времени тебе не понадобилось, этим ты докажешь лишь то, что относишься ко мне как к шлюхе. Ничего нового.
— Ну что за бред, сладкая? Я никогда бы не женился на шлюхе.
А на тебе женюсь.
От ее близости ведет. Член, вытянувшись по струнке, уперся головкой в ремень. Толкаюсь. Шиплю. Больно… Сладко. Как только с ней.
— Я сейчас должна умереть от счастья? — голос сбивчивый, дыхание надсадное. Хрен ты меня обманешь, милая. Хочешь меня не меньше.
— Зачем же умирать? Ты мне живой нужна. Я тебя любить буду. Баловать…
Ласкаю губами шею. Руками скольжу по бедрам, тонким дугам ребер к груди, ставшей, как мне кажется, полней после родов.
Поверх ткани сжимаю соски.
— Прекрати! — Афина вырывается, тяжело дыша.
— Почему?
— Потому что так нельзя! — кричит она, и если что и может меня сейчас остановить — так это слезы на ее глазах, которые Афина даже скрыть больше не пытается. Они отрезвляют.
— Эй, ты чего?
— А ты?! Думаешь, после всего можно вот так прийти?! Думаешь, ты мне нужен? Пять лет прошло, Марат! Пять лет. Я только-только начала выбираться из депрессии.
Встретила нормального мужчину!
— О чем угодно… О чем угодно готов с тобой говорить, но не о мужиках, — шиплю в ответ, вновь хватая за руки. Пугать не хочу. Но очертить границы просто необходимо. Я ревнив. Планка едет — только в путь — от таких разговоров.
— А придется! Потому что я — человек. Я не псина, которая упадет к твоим ногам, стоит лишь её почесать за ухом.
— Я никогда так о тебе не думал.
