— Платить, чтобы только меня не видеть! — совершенно иррационально она обижается. Вскакивает, начинает метаться по комнате. Я отступаю, понимая, что в таком состоянии доказывать ей что-то бессмысленно. Ухожу. Но на следующий день приезжаю снова.
— Я могла бы тебя полюбить! Если бы ты меня не отталкивал, у нас бы все могло получиться.
— А я не мог. Ни тогда, ни, тем более, сейчас.
— Эта твоя Афина — ведьма! Она просто тебя приворожила!
— Ну что за средневековые бредни, Фари? — вздыхаю. — Машину я тоже тебе оставлю.
И водителя. И экономку.
— Развод — это позор.
— Нет. Если на развод подашь ты сама. Пока я даю тебе такую возможность. Пожалуйста, воспользуйся ей. Не заставляй меня…
— Что?
— Не заставляй меня быть жестоким, — наконец даю просочиться наружу сковывающему меня холоду. — Потому что ты даже не представляешь, на что я ради нее способен.
И без того огромные глаза Фариды расширяются. Она ежится, обхватив ладошками предплечья.
— Ты страшный человек.
— Может быть.
Соглашайся, если не хочешь познать это в полной мере, — подталкиваю ей документы. — Я увеличил сумму содержания. Но это мое последнее предложение.
Она соглашается подать документы на развод после пяти дней отчаянных уговоров. Я до последнего не верю, что Фарида все же появится. Облегчение, которое я испытываю, когда ее машина наконец-то въезжает на парковку перед ЗАГСом, не передать словами. На все про все уходит минут тридцать. Не больше. Пять лет ада заканчиваются до ужаса быстро и прозаично.
В гулких коридорах тихо. Лишь Фарида иногда всхлипывает. В моих же ушах звучат фанфары.
— Спасибо! — целую ее в висок. Впервые вот так искренне целую. Фарида ревет…"
"— Что теперь будет?
— Счастье, — убежденно киваю я. Но лишь теперь, глядя в глаза Афины, вдыхая воздух, что она с шумом выдыхает, впервые так явственно его ощущаю.
— Развелся? — голос Афины звучит потрясенно. — Как развелся? Ты что?! Ты с ума сошел — бросить женщину перед Новым годом?!
Аргументы — сдохнуть.
Откинув голову, от души смеюсь. Тут же беру Афину за руки и притягиваю к себе.
— Прекрати!
— Что прекратить?
— Все! Ржать. Вести себя, как… как…
— Как кто?
— Как пуп земли! Ты же не думаешь, что я упаду к твоим ногам и прощу всю боль, что ты мне отмерил?!
— Я пытаюсь все исправить, — указываю на очевидное. Афина в ярости. Меня же, напротив, топит нежность. Мне нужно за что-нибудь ухватиться, или я в ней утону.
