— Папа! Папа приехал! — ревет медвежонком Марьям. Совершенно не готовый к такому повороту Марат застывает соляным столбом. Да я и сама не очень-то готова услышать эти слова, хотя то, что бабка с дедом Марьям все это время науськивали, от меня не укрылось. Да они особенно и не таились. Рассказывая что-то, Зара Джамильевна каждый раз приговаривала: «А твой папа то, а твой папа это…». Я все думала, как ей объяснить, а оно вон — как-то само вышло.
— Привет! — ну вот, снова сипло.
— А я тебя все ждала и ждала! Где ты так долго был?! — обхватывает ладошками его колючие щеки.
Варежки мы надевать не стали. И теперь они на веревочках болтаются по обе стороны от лица Марата.
— Да так. Улаживал один момент, чтобы теперь всегда быть рядом. — Улыбается как-то робко, смотрит на меня. А я же даже не знаю, о чем он, и как реагировать! Вздыхаю. Отворачиваюсь к двери, чтоб ту открыть. Даже достаю ключ, но руки так дьявольски дрожат, что замок не считывает карту.
С горечью понимаю, что вот он — мужчина, которому безраздельно подчинены все мои мурашки сразу.
Бросил, предал, пропадал где-то, а ты смотри, им хоть бы хны. Бесхребетная скотина — эти мурашки… Но я-то уже, слава богу, себе цену знаю!
Замок все-таки срабатывает. Захожу в номер.
— А вы неплохо устроились.
— Спасибо, — растягиваю губы. Быть милой почему-то не получается. Хотя я обещала себе, что ради Марьям заткну все свои обиды подальше. — Беги, детка, в ванную.
— Я не хочу! Я хочу побыть с папой!
— А я никуда не ухожу, солнышко.
Ты слушай, что мама говорит."
"И на том спасибо. Испытывая необъяснимую, разъедающую как ржавчина металл злость, подбородком веду в сторону двери в душевую.
— Ну? — вздергиваю бровь. Марьям, конечно, ужасная упрямица, но и я не лыком шита.
— Пусть папа меня покупает! И спать уложит…
Вот так. Со старта — до сотни. И мама уже не нужна. Нужен папа, который непонятно где неделю (про пять лет я вообще молчу) пропадал! И даже не позвонил ни разу. Вы можете это представить? Чтобы нормальный мужик, узнав, что у него есть ребенок, ни разу не позвонил?! Вот и я не могу! Да пошло оно все…
— Что смотришь? Купай, раз ее высочество велит.
Я шарахаюсь в сторону, но Марат ловит мою ладонь, привлекает меня к себе и, задевая губами ухо, шепчет:
— Я же не умею! Не знаю, что делать.
Отшатываюсь. Гляжу в его наполненные священным ужасом глаза. И вся моя злость испаряется, как пар в вытяжке.
— Это не требует особых умений. Она все покажет тебе сама.
