Но я не могу проигнорировать поручение сына. Да и не хочу. Как вы смотрите на то, чтобы вместе позавтракать?
— Да-да-да-да! Я буду панкейки с Нутеллой! — прибегает из спальни Марьям. Держать Зару Джамильевну на пороге и дальше — по меньшей мере, невежливо. Я отступаю вглубь дома, довольно плохо скрывая свою растерянность.
— Я уже заказала завтрак сюда. Будем рады, если вы к нам присоединитесь.
Так все и начинается… С невинного в общем-то завтрака. Который плавно перетекает в совместную прогулку до подъёмников, катание на лыжах, а потом еще и обед.
Чувствую себя до смешного нелепо, окруженная непривычной заботой и трескотней ни на секунду не замолкающих женщин — матери Марата и сестры, которые, кажется, вознамерились рассказать мне про него все на свете. Вплоть до того, как он в этот свет пришел. Зачем? Так странно… Не знай я, что он женат, подумала бы, что они пытаются мне его сосватать. Как еще объяснить все эти многочисленные истории, рассказывающие о том, какой Марат замечательный?
А вот Марат Арзосович все больше отмалчивается.
Отмалчивается и, когда я не смотрю на него, сверлит меня пристальным взглядом. Знаю, чувствую, что не очень-то я ему по душе, но за ту любовь, с которой он общается с Марьям, я готова спокойно закрыть на это глаза. Он даже сам берется поставить ее на лыжи!"
"— Не бойся, Афина, Марат большой и Марата маленького на лыжи поставил, и Лалу. Хотя она отчаянно трусила, не то что Марьям.
Только посмотри, какая она бесстрашная!
Что смотреть? Для меня это не новость, а постоянный источник тревоги. Ну, ведь и правда ничего эта девочка не боится. Все ей интересно, все надо! Вон, хохочет как. И деда гоняет.
— Я сама! Я уже смогу! Правда-правда.
— Ноги чуть в коленях надо согнуть! Ну? — наставляет Марат Арзасович.
Марьям езда на лыжах приходится до того по душе, что следующие дни мы с горы не слезаем. От Марата все так же нет никаких новостей, но мне о нем даже некогда думать.
За день катания так устаем, что отрубаемся, стоит головам коснуться подушек. Марьям ходит будто шелковая. Так непривычно! Ест — любо-дорого смотреть, дневной сон? Пожалуйста. Если пообещать, что потом опять на склон, укладывается как миленькая. Во всей этой красоте есть лишь один смущающий момент — Альберто. Мы-то сюда приехали с прицелом познакомиться ближе.
