У меня перед глазами достойный пример. Как там у нас говорят? Лучше сиди там, где нет Аллаха, чем там, где нет старшего?
— Не всякому чужой пример помогает. Я же могу не переживать за дело своей жизни. Это дорогого стоит.
— Я не подведу.
— И тут у меня нет сомнений. Теперь меня в гораздо большей степени волнует другое.
— И что же?
Отец помешивает в хрустальной армуде чай. Аромат наполняет комнату. Моя бабушка говорила, что в доме всегда должно пахнуть уютом, чтобы гость не захотел из него уходить. Я уношусь в детство, в воспоминания.
Отец тоже как будто никуда не спешит. Вместо прямого ответа на мой вопрос он заходит издали.
— Зара говорит, что это все слишком на тебя давило.
— Я не жалуюсь.
— И не жаловался никогда, да. Но твоя мать уверена, что из-за слишком большой ответственности, которую на тебя наложило наследие, ты упустил нечто важное.
— И что же? — я пытаюсь не хмуриться, но мышцы так и сводит.
— Тебе тридцать. А ты не женат.
Ну, мам! Блин… Что за подстава?
— Это дело нехитрое.
— И все же.
Плохо то наследство, которое некому передать.
Это ж мы теперь и о детях, так? Вот и как я настолько влип?! Все же хорошо было.
— Отец, вы сейчас к чему-то конкретному клоните?
— Тебе надо жениться.
Кому надо? Да какого хрена вообще?!
— Не на ком, — выкручиваюсь.
— Да что ж, мы тебе не найдем невесту? У Алима две дочери. У Фариза. А у нас с ним, кстати, один проект.
— Отец…
— Хорошие чистые девочки.
Да ну что такое-то?! Почему мне кажется, я в ловушке?
— И? Я же ни одну из них даже не знаю.
— Познакомитесь. Я твою мать вообще впервые на свадьбе увидел. И ничего, как видишь, счастлив.
Хочется спросить, не должен ли я быть благодарен за то, что я все-таки увижу невесту до свадьбы, но хамить отцу — последнее дело. Я так не унижу. Ни его, ни себя.
— Вы уже все решили, да?
— Решать это лишь тебе.
Слова-слова…
— Я подумаю.
— Фариз с семьей в скором времени будет здесь. Мы могли бы устроить встречу.
Кто бы сомневался?
— И тогда, полагаю, никто не стал бы возражать, если бы ты возглавил проект в Беляево.
— Вы серьезно?
— Ты же знаешь, что Фариз готов туда вложиться. Он будет только рад доверить руководство своему зятю.
В ушах звенит. Не могу избавиться от ощущения, что с этим звуком захлопывается ловушка, в которую я попал.
— Кстати, ты уже видел, что там происходит?
— Где? — туплю, смаргиваю упавшую на глаза пелену. Мне пипец как неспокойно. Эмоции душат. Но я мужчина. Эмоции — роскошь, которую я не могу себе позволить.
