Место, где мне было хорошо, воспоминания, чувства, переливающиеся в новом свете, как чешуя зеркального карпа, которого я здесь же когда-то давно и поймала на удочку?..
Наверное.
— Сергеевна, не трави душу, ну что ты? — шепчу беспомощно. — Ничего бы у нас не вышло.
— Почему? Потому что он для тебя слишком прост?
— Да! И поэтому тоже.
— Не думала я, что тебе только олигархов подавай, Алфеева! Я тебя не так воспитывала.
— Да при чем здесь это? Просто… Ну какие у этого мальчика шансы справиться с Коваленко? Он же ни меня, ни его не оставит в покое, если узнает.
— А ты чего за мужика решаешь? Он сам не может?
— Может! В том-то и дело. Если я все правильно про него поняла… Влезет, впишется за меня, а дальше? Владимир его растопчет, потому что… Ч-черт. — Пальцы дергаются в поисках сигареты. — Потому что разный у них вес. И возможности разные. Это изначально утопия. — Гроза уж улеглась, а воздух как будто все еще наэлектризован. Приглаживаю пятерней волосы. Бросаю очередной беспомощный взгляд на Сергеевну, которая весь мой сбивчивый монолог не сводит с меня глаз.
— И как долго еще это будет продолжаться?
— Что именно?
— Как долго ты будешь позволять этой скотине портить свою жизнь?
— Почему портить? Мы больше не вместе. Знаешь, какое это достижение?
— А толку, если с другим ты не можешь быть?
— Зачем мне другой, Сергеевна? Что, я без мужика не проживу? А потом… Потом не стоит сбрасывать со счетов, что Коваленко рано или поздно найдет, на кого ему переключиться.
— Дурак думкой богатеет, — бурчит Сергеевна.
— Так и ты.
— Мы не можем этого исключать, — стою на своем упрямо.
— Как же… Ты хорошо подумала?
— Более чем. Труба зовет. Если на вас опять попытаются наехать — звони. Я на связи. Будем что-то думать, ага?
— Об этом не беспокойся. Девкам-то твоим что говорить? Маратику?
— Правду. Что у меня появились дела. Девочки поймут. Марат… — пожимаю плечами. — Надеюсь, очень скоро меня забудет.
— А ты его?
А я его намеренно буду помнить. Каждую проведенную вместе минуту. Каждое слово, каждый взгляд, каждый жест.
Каждую реанимированную и распустившуюся в пустыне моей души эмоцию. Это было так красиво… Так невыносимо красиво. И сладко. Как первая влюблённость. До боли и остановки дыхания, на разрыв чувств. Когда кажется, что это — то самое, и ничего другого уже не будет.
— Неважно. Я на связи, ага?
— Осторожно на дороге!
Я забираюсь в машину, Сергеевна у окна крестит воздух. Вроде мелочь, а меня опять трогает. Я словно без кожи. Наружу нервами.
