Решать нужно быстро.
— Нет. Я про другое. — Тру слезящиеся глаза. — Что там про лагерь в Беляево?
— У этой девочки есть небольшое условие. Лагерь должен быть сохранен. Уж не знаю, как она про него узнала, говорят, случился какой-то кипиш в модных кругах, но вот такое у нее появилось условие. Сам знаешь, они на западе все немного повернутые на социальной повестке.
— Какой смысл менять проект? — бычусь, на самом деле не в силах поверить, что все так удачно складывается. Я-то думал, мне Коваленко придется убеждать немного ужаться в Беляево, а он мне это сам предлагает!
— Слушай, ты ж видел план.
Там, дай бог, двадцать домишек, основной корпус и столовка. Территория не такая большая. Сильно что-то менять не придется, ужиматься тоже. То есть негативные последствия для нас минимальны, зато посмотри, сколько плюсов. Магазины в твоем ТЦ, в Беляево — лояльность администрации. Им для отчета доброе дело, а нам, сам понимаешь, престиж.
— Хм…
— Конечно, это не телефонный разговор, но тебя ж, Марат, не поймать.
С тех пор как отец передал дела, работы-то у тебя поприбавилось, правда? — смеется.
— Что есть, то есть. А по поводу этой твоей специалистки… Прежде чем что-то обещать, давай я с ней для начала поговорю. Надо убедиться, что в этих брендах в курсе, кто с нами ведет переговоры от их имени.
— Обижаешь. Что, я тебе кого попало буду советовать?
— Ну что ты? — сглаживаю. — Просто за это время, кажется, я там уже говорил со всеми.
— Ну, тут девочка — верняк.
В голосе Коваленко сквозят странные горделивые нотки.
Будто он к успеху этой «девочки» имеет отношение. Только его любовниц мне и не хватало для полного счастья. Возомнивших себя великими воротилами.
— Окей, давай завтра за обедом где-нибудь пересечемся.
— Она против неформального общения.
— Вот как? — хочется поскорей свернуть разговор, несмотря на то, что последний тезис несколько обнадеживает. — Ну, значит, пусть подъезжает в офис. К одиннадцати. Извини, у меня тут срочный вызов.
Отбрасываю телефон и опускаю стеклоподъёмник, чтобы выслушать все, что обо мне думают мои охранники.
— Чего?
— Нельзя так гнать, Марат Маратыч. Вы помедленнее, окей?
Хочется заорать. Но я лишь послушно киваю. Сергей прав. То, что меня черти под зад подстегивают, не повод подвергать опасности других людей.
— Извини. Что-то меня жуть как все достало.
— И что теперь? В столб? В бутылках с акцизом продаются менее радикальные способы борьбы с этой напастью.
Усмехаюсь криво. Стучу пальцами по рулю.
