И аромата. Очень концентрированного, мужского. Знойного и давящего… Напрягаюсь, предчувствуя его дальнейшие действия. Медленно поднимаю ресницы.
— Вы не против, если я вас коснусь? Нужно убедиться, что кость цела.
Моргаю. Чувствую себя так, будто мне снова четырнадцать. Двух слов связать не могу. Ну, молодец, Афин, че! Только этого тебе сейчас и не хватало! Киваю.
— Вроде бы все нормально, — говорю, откашлявшись.
— И все же я проверю.
— Вы врач?
— Нет. — Поднимает густые черные ресницы. Глаза — теплый янтарь.
— Я в спорте… был. Всякими единоборствами занимался. Там такие травмы — частая история.
Рассказывает, а сам осторожно меня ощупывает. Руки у него крупные. Кулаки наверняка как кувалды. Тело охватывает озноб.
— Все нормально?
Сухо киваю. Хочется поскорее с этим покончить. Пусть конкретно этот мужчина не сделал мне ничего плохого. И вовсе не он причина моих негативных эмоций. Отгоняя их, пытаюсь сконцентрироваться на словах. Он сказал, что занимался единоборствами? Ничего удивительного, мне кажется, все мальчики на его родине занимаются какой-то борьбой.
Это объясняет его хорошую форму.
Дергаюсь от резкой боли.
— Ой!
— Вот тут, да?
Ловко расстегивает ремешок на моей сандалии, скидывая ту совсем. Большой палец ласково проходится по подъему. Это уже мало похоже на обследование. Я хватаю ртом воздух. Настолько это прикосновение отличается от других. Которые мое тело еще слишком хорошо помнит. Наши взгляды сплетаются… Мой — чуть испуганный, его — медленно тлеющий.
Сквозь шум в ушах слышу всхлип.
— Танюш, что такое? — тяну к себе девочку. — Ты все-таки ударилась, да?
— Нет, — шмыгает носом.
— А чего тогда ревешь?
— Твою ножку жалко.
— Мое ты солнышко. Иди сюда. Все хорошо с моей ножкой. — Обнимаю глупышку. Теперь наши взгляды с… я до сих пор понятия не имею, как его зовут, встречаются поверх ее светлой головки. — А вот тебе точно в голову напечет, если мы не найдем панамку.
— Меня Марат зовут. А это…
— Танюшка.
— Твоя?
— Подопечная. А вообще они интернатские. Он вон там находится, на противоположной стороне. — Тычу пальцем, а сама на этого Марата кошусь. Истории места он явно не знает. Значит, он не из пикетчиков. Интересно, что тогда его сюда привело?
— Кость цела. Возможно, легкое растяжение. Наложу тебе повязку.
А вот это лишнее. Совсем.
— Спасибо, мы сами справимся. В интернате есть медик.
— И что? Он работает без выходных?
Ч-черт. Закусываю губу.
