Исключительное право Адель Фабер

— И в этот момент рядом оказался Сефтон Доуман — друг и деловой партнер отца. Он взял на себя заботы о похоронах, об оформлении наследства, обо всех делах. Я была ему безмерно благодарна.

— Он помогал тебе?

— Так казалось, — горько усмехнулась Делия. — Сефтон был обаятельным, внимательным. Говорил, что отец просил его позаботиться обо мне, если что-то случится. А его сын Фрэнк… Фрэнк был красив, образован, умел быть галантным. В моем состоянии мне нужна была поддержка, и я поверила, что нашла ее в семье Доуманов.

— И ты вышла за него замуж?

— Через год после смерти родителей, — кивнула Делия. — Свадьба была пышной, все говорили, какая я счастливая. Фрэнк получил управление моими предприятиями, ведь женщине, как всем казалось, не место в деловом мире. А я должна была стать образцовой женой и матерью.

— И что случилось дальше?

— Первый год был… терпимым, — Делия выбирала слова осторожно. — Фрэнк играл роль заботливого мужа.

— А ты поверила?

— Поначалу да. Я была молода, неопытна, а он казался таким уверенным.

Потом родился Дарен, и я была поглощена материнством. Но через год после его рождения я начала чувствовать себя странно.

Делия замолчала, и я видела, как дрожат ее руки.

— Что значит странно? — мягко спросила я.

— Забывчивость, головокружения, приступы тошноты. Иногда я не могла вспомнить, что делала накануне. Мысли путались, становилось трудно сосредоточиться. Фрэнк говорил, что это послеродовая слабость, возил меня к разным врачам.

— И что говорили врачи?

— Они разводили руками, — Делия с горечью покачала головой.

— Нервное расстройство, говорили они. Слабая женская натура. Прописывали покой и микстуры для укрепления здоровья.

Что-то в ее тоне заставило меня напрячься.

— Какие микстуры?

— Вот именно, — глаза Делии потемнели. — Как я поняла много позже, в этих микстурах был яд. Медленный, который не убивает сразу, но постепенно разрушает рассудок, делает человека покорным и беспомощным.

— Боже мой, — прошептала я, ужасаясь. — Они травили тебя?

— Пять лет, — тихо подтвердила Делия.

— Пять лет Фрэнк и его отец медленно превращали меня в безумную. На людях он изображал заботливого мужа, сочувственно рассказывал о моей болезни. А дома… дома я становилась все более беспомощной.

— Но Дарен…

— Дарена отобрали, — в голосе Делии прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Фрэнк заявил, что больная мать — плохая компания для мальчика. Ребенка отдали гувернеру, а мне позволяли видеть сына только в присутствии прислуги.