Исключительное право Адель Фабер

Ему нужна достойная партия из аристократической семьи, положение при дворе, участие в политической жизни страны…

— Себастьян, мы уже неоднократно говорили об этом, — перебила я его. — Этьен — взрослый человек, и он вправе сам решать свою судьбу. К тому же, насколько я знаю, у тебя теперь есть еще один наследник.

При упоминании о младшем сыне, которого ему родила молодая жена, лицо Себастьяна заметно помрачнело, и он отвел взгляд в сторону.

— Да, — сухо ответил он после паузы. — Но Этьен — мой первенец, мой старший сын.

Я не могу просто так отпустить его заниматься разведением лошадей вместо исполнения своего долга.

— Он не просто занимается разведением лошадей, — твердо сказала я, чувствуя, как поднимается раздражение. — Он изучает серьезную науку, которую любит и в которой уже достиг значительных успехов. Он привез из своего путешествия двух великолепных породистых жеребцов, которые станут основой совершенно новой линии в наших конюшнях. Его знания и опыт бесценны.

— Ваших конюшнях, — с плохо скрываемой горечью поправил он меня.

— Ты создала настоящую коммерческую империю, Адель. Твои лошади побеждают на всех крупных соревнованиях, твои ткани покупают королевские дворы, твое имя у всех на устах. А я…"

"Он недоговорил, но я прекрасно понимала, что он хотел сказать. В его глазах читалось то, что он никогда не произнес бы вслух: зависть, сожаление, возможно, даже толика невольного восхищения. Его собственная жизнь, которую он так тщательно планировал и выстраивал, оказалась не такой успешной, как он ожидал.

Молодая жена, на которой он женился вскоре после нашего развода, оказалась капризной и требовательной особой, постоянно требующей дорогих развлечений, нарядов и украшений. Маленький сын был болезненным и слабым ребенком, который доставлял больше хлопот, чем радости. А дела шли далеко не так блестяще, как у меня.

— Кстати, я слышал, ты снова участвуешь в столичных скачках, — сказал он, явно желая сменить тему.

— Да, — кивнула я.

— Ветер и Сокол участвуют в соревнованиях. Скачки послезавтра.

— Я знаю, — он кивнул с кислой улыбкой. — Весь город только и говорит о твоих лошадях. В газетах пишут, что Ветер — главный фаворит этого забега.

— Посмотрим, — уклончиво ответила я. — Соперники очень серьезные.

Разговор явно не клеился. Мы были уже чужими людьми, которых связывало только общее прошлое и наш сын. Между нами пролегла пропасть разных жизненных выборов и их последствий.