Исключительное право Адель Фабер

— Ну что ж, пойдёмте, покажу вам дом и ваши комнаты. Работы здесь, конечно, невпроворот, но справимся.

Близнецы последовали за своей тётей, а я осталась в холле, размышляя о стремительных переменах в поместье. Всего пару дней назад здесь было пусто и заброшено, а теперь появились люди, планы, движение… Дом словно оживал на глазах.

Из этих размышлений меня вывел стук в дверь. На пороге стоял высокий худощавый мужчина средних лет, одетый в строгий тёмный костюм, который, несмотря на явную поношенность, был безупречно чист и отглажен.

Его седеющие волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на лице застыло выражение сдержанного достоинства.

— Госпожа Фабер? — он слегка поклонился. — Меня зовут Себастьян Мориц. Марта Коул передала, что вам может понадобиться дворецкий.

— Всё верно, — я кивнула, приглашая его войти. — Проходите, пожалуйста. Марта рассказывала о вас.

Дворецкий вошёл, неодобрительно окинув взглядом пыльный холл и полуразрушенную мебель, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Прошу прощения за беспорядок, — сказала я, заметив его взгляд. — Как видите, поместье давно пустовало и сейчас находится в процессе восстановления.

— Понимаю, мадам, — его голос был глубоким и мелодичным, что меня немного удивило, почему-то я ожидала более сухого, резкого тона. — Если позволите заметить, основа достойная. С хорошим управлением дом вполне можно вернуть к прежней славе.

Мы прошли в кабинет, где я предложила ему сесть напротив меня за письменным столом.

Себастьян сел с прямой спиной, положив руки на колени — классическая поза человека, проходящего собеседование.

— Расскажите о своём опыте, — предложила я.

— Пятнадцать лет служил дворецким у судьи Бернара, — начал он. — До этого работал в доме графа Д’Аржента, но семья разорилась и была вынуждена распустить большую часть прислуги. У судьи Бернара я отвечал за всё домашнее хозяйство, управлял штатом из семи слуг, вёл счета и следил за поставками продуктов и других необходимых вещей.

После смерти судьи его дети, живущие в столице, предложили мне присоединиться к их хозяйству, но я предпочёл остаться здесь, в Ринкорде.

— Почему? — поинтересовалась я.

Мориц на мгновение задумался, словно решая, насколько откровенным быть:

— В моём возрасте, мадам, перемены даются непросто. К тому же, в столице у меня нет ни родных, ни друзей. А здесь есть младшая сестра, которая нуждается в заботе.

Эта искренность подкупала.