Исключительное право Адель Фабер

"

"«Поместье Фабер, — подумала я, — ты постепенно становишься настоящим домом. И какие бы испытания ни ждали впереди, я не позволю отнять у меня этот кусочек свободы и покоя».

С этой мыслью я вернулась к столу, чтобы начать писать ответ мадам Мелве. Нужно было сообщить ей, что я принимаю её совет и появлюсь на приёме у мадам Элен, и, конечно, поблагодарить за новости об Этьене — единственном человеке из прежней жизни, о котором я искренне беспокоилась и которого продолжала любить.

Глава 18

Две недели в бесконечных заботах пролетели быстро.

Каждый мой день был наполнен мелкими победами: то крыша перестала протекать в западном крыле, то огород начал приобретать опрятный вид, то Белла, гнедая кобыла мастера Жерома, наконец позволила мне сесть на неё, хотя и не без сопротивления. Я постепенно обживалась в поместье Фабер, которое медленно, но уверенно возвращало себе былую славу. Но увы, столичные дела тоже требовали моего присутствия, и спустя три дня изнуряющей дороги я подъезжала к столице Вирдании.

Грейтаун встретил меня шумом, пылью и запахами, от которых я уже успела отвыкнуть. После тихих вечеров в поместье, наполненных пением птиц и ароматом свежескошенной травы, городская суета казалась чужой и неприятной. Улицы кишели экипажами и пешеходами, торговцы зазывали покупателей, уличные музыканты наигрывали незатейливые мелодии. Я смотрела на это из окна нанятого в Ринкорде экипажа и вдруг подумала, что мне непременно нужны собственная карета и кучер. Не только из соображений престижа, но и практичности — ездить с оказией или на перекладных слишком утомительно для визитов в столицу.

— Чудесно вернуться в город, не правда ли, госпожа? — с восторгом произнесла Люси, прильнув к окну. Её юное лицо светилось неподдельным восхищением.

— Непривычно, — уклончиво ответила я, наблюдая, как мелькают за окном витрины магазинов и вывески модных лавок. — После тишины Ринкорда всё кажется слишком громким.

Люси кивнула, но по её глазам было видно, что она не разделяет моих чувств.

Для деревенской девушки, никогда не бывавшей в столице, Грейтаун был воплощением всех мечтаний и возможностей.

Мастер Жером, сидевший напротив нас, напротив, выглядел мрачнее тучи. Его руки, привыкшие к уздечке и скребнице, беспокойно теребили край плаща, а глаза настороженно следили за прохожими, словно ожидая подвоха.

— Давненько не был в этом муравейнике, — проворчал он, когда экипаж притормозил, пропуская процессию богато одетых господ. — И не скучал по нему.