Искупление. Часть вторая

— Ваше сиятельство, — нервно заговорил он, — я, как ваш верный пес, излазил весь Таргар, выясняя, как служат вам те, кто удостоился чести руководить вашими городами. И что же оказалось, стоило мне переступить порог дворца, спеша с докладом к своему господину?

— И что же оказалось? — с интересом спросил Найяр, вновь приближаясь к своему казначею."

"— Что я уже в круге подозреваемых, ни пойми в чем, — раздраженно сказал Эбер и вновь сделал шаг назад. — Если такова награда вашим верным слугам, можете, одарить меня ею, если так угодно вашему сиятельству, я смиренно приму кару за то, чего не совершал.

Герцог некоторое время рассматривал мужчину, наконец, поджал губы и кивнул на дверь.

— Вы свободны, тарг Военор. Можете перевести дух с дороги. Соберите ваши бумаги, я ознакомлюсь с ними позже и, да, у меня еще остались к вам вопросы, потому не покидайте дворца.

— Как будет угодно вашему сиятельству, — склонил голову казначей.

Эбер собрал бумаги в одну кучу, вновь поклонился и покинул кабинет своего господина.

Уже за дверями мужчина шумно выдохнул, забрал свое оружие и направился к себе в кабинет. Желание пообщаться с Когеном стало просто нестерпимым.

* * *Найяр проследил, как за казначеем закрылась дверь, вернулся на свое место и откинулся на спинку кресла, заложив за голову руки. Разговор с Военором крутился в его голове, герцог пытался отыскать недомолвки, оговорки, тень предательства. Последнее время он часто искал предателей рядом с собой.

Привычное аналитическое мышление перешло на новую стадию. Теперь ему иногда казалось, что он способен заглядывать в будущее. И все благодаря призракам.

Точней, одному, его отцу. Покойный герцог Грэим, сброшенный с обрыва собственным сыном, стал являться ему три недели назад. Сначала Най очень испугался, но отец сказал, что он горд своим отпрыском, даже за собственную смерть. И Найяр проникся доверием. Тем более, когда приходил отец, не появлялись Аниретта и Тиган.

Эти всегда издевались и пугали, а отец подбадривал, подсказывал решения.

Благодаря ему, герцог Таргарский понял, что его окружают одни враги. Он запер себя во дворце, напичкал коридоры, переходы и лестницы охраной. Отец учил, указывал, подсказывал. Одинокому Наю его слова, которые звучали, словно подслушанные мысли, казались нектаром. Таргарский Дракон все больше подозревал, что его власти угрожает опасность, потому верил призраку убиенного родителя.