Искупление. Часть вторая

— Быстро, — Найяр отвернулся и, чеканя шаг, последовал за арестованным и его конвоем.

Его сиятельство уже не увидел перекосившееся ненавистью лицо тайного советника, как не увидел и его жеста, показанного стаявшей неподалеку страже. Так же не увидел герцог, как стражники понятливо кивнули и покинули свой пост, спеша на черную лестницу, которая вела к подземелью.

Коген подошел к кабинету своего нового секретаря и распахнул дверь.

— Боги с нами, — сказал он, и молодой мужчина вскочил, на мгновение изменившись в лице.

— Еще не все готово, — ответил секретарь.

— Через час все это не будет иметь смысла, — ответил тарг Коген, и секретарь кивнул, срываясь с места.

Тайный советник зашел в свой кабинет, подхватил ножны с мечом и направился к пыточным камерам…

— Ты ведь страдал, Военор, правда? — герцог пристроился за спиной казначея. — Смотрел, как она целует меня, и страдал? Это ведь больно, когда твоя любимая женщина с другим? — голос Найяра был наполнен ядом. — Знать, как она сгорает в объятьях более счастливого соперника, это ведь гадко, не так ли? Ответь мне, мой мальчик, как ты чувствовал себя ночами, пока она стонала подо мной?"

"— Ты сам можешь ответить на свой вопрос, герцог, — Эбер обернулся и окинул Найяра ироничным взглядом.

 — Что ты чувствуешь, когда представляешь, как она стонет в объятьях Грэира? Ревность сжигает тебя, Найяр Грэим, когда ты представляешь, что она улыбается ему и говорит, что любит? Это больно, герцог?

— Заткнись, — глухо произнес герцог, сжимая кулаки. — Она не любит его, не может любить!

— Грэир достойный мужчина.

Не было ни одного скандала, связанного с его именем. Сколько его не пытались вывести из себя дворцовые дураки, он всегда был хладнокровен. Он не мог не понравиться Сафи. Надеюсь, что они счастливы, пока ты здесь подыхаешь в огне собственного яда, ревности и безумия.

— Тварь! — Найяр ухватил казначея за шиворот и рванул на себя. — Ты не смеешь называть меня безумцем! Ты не смеешь говорить мне все это, ты никто!

Военор поджал губы, сдерживая желание ударить в ответ.

— Ну, давай же, казначей, — герцог оттолкнул от себя мужчину. — Я же вижу, ты хочешь мне врезать, дерзни.

— Меня учили, что бить женщин, детей и безумцев недостойно настоящего мужчины, — ровным тоном ответил Эбер.

— Я не безумен!!! — багровея, заорал Найяр.

Он на мгновение прикрыл глаза, втянул носом воздух и шумно выдохнул.

— Я безумец, а ты шут, который так и не познал той, о ком грезил ни один год, — язвительно произнес герцог.