Искупление. Часть вторая

Призрак почесал коленку, затем почесал макушку своей голове, и Найяр вскочил с постели, не в силах больше выносить жуткое зрелище. И стоило его ногам коснуться пола и почувствовать его холод, как Аниретта и Тиган исчезли. Дракон тяжело осел на кровать и сжал руками голову.

— Я устал, — прошептал он. — Я так устал…

Он долго сидел, продолжая сжимать голову и монотонно покачиваться, пока в дверь не постучали, и в комнату не просунулась голова прислужника.

— Воду можно уносить? — спросил он.

— Что? Воду? — Найяр поднял на прислужника рассеянный взгляд.

 — Да, сейчас.

Мужчина прошел к остаткам холодной воды и умыл лицо, стараясь смыть следы ночного кошмара и своих невеселых дум. Стимула не было, он вдруг исчез. Появилось желание уйти туда, где его никто не знает, где все можно начать сначала, только…

""Не отомстив предателям?"" — возмутился отец. — ""Ты же Грэим, сын!""

— Да, ты прав, — устало прошептал бывший герцог Таргарский.

Он кивнул ожидавшему прислужнику и натянул сапоги.

Не те, которые знал весь Таргар, от них пришлось быстро избавиться, слишком уж известными были его драконы. Теперь на ногах Найяра были обычные сапоги, каких можно было встретить тысячу на одну округу. Мужчина оделся, бросил взгляд на окно, за которым сгущались сумерки, накинул плащ и направился к двери.

— Там тепло, — подал голос прислужник, тащивший ведра с вычерпанной из таза водой."

"Но тут же осекся, встретившись с ледяным взглядом постояльца.

Найяр спустился вниз, заметил Лали, заулыбавшуюся при его появлении, но равнодушно отвернулся и покинул постоялый двор. Уточнив у встречного горожанина, где находится дом советника Тонвела, направился в том направлении.

Расчет был прост. Советник Тонвел чаще всех бывал в Таргаре, он много общался с герцогом, получая от него знаки дружеского расположения. Он же был посредником и сторонником Таргара в делах, связывавших два государства. Найяр был почти уверен, что сможет уговорить провести его во дворец на аудиенцию к королю Рогена.

В любом случае, попытаться стоило.

— К бесам, — глухо выругался Найяр, сжимая кулак в бессильной злости.

Превратили его, блистательного властителя Таргара, не пойми в кого. Он привык двери ногой вышибать, а не просить, чтобы его выслушали. С шестнадцати лет Найяр никого не просил, разве что, отца и брата. Но брата он любил и уважал, а отца боялся и уважал, в шестнадцать лет еще уважал.