Искупление. Часть вторая

Он уже покинул укрытие из деревьев, и теперь нигде не мог спрятаться, но, кажется, мой муж и не собирался это делать. Он не свернул, лишь чуть отошел в сторону, и первая стрела пролетела мимо. Я вновь кинулась к бывшему любовнику, но он опять откинул меня, даже не оглядываясь. Вторая стрела настигла Рыся, впившись ему в плечо. Флэй упрямо приближался. Найяр вновь наложил стрелу.

Казалось, кошмар никогда не прекратиться. Я затравленно посмотрела, как стрела срывается со звякнувшей тетивы и влетает в бедро моего мужа.

Еще одна вспарывает ткань рубахи, царапая бок, и я не выдержала. Подбежала к обрыву, взглянула вниз, гулко сглотнула и зажмурилась от собственной решимости, когда морская волна в яростном порыве разбилась о скалы.

— Най, если ты пустишь еще хоть одну стрелу, я прыгну, — пообещала я.

— Сокровище мое, я не слушаю шантажистов, — насмешливо произнес герцог, бросив на меня косой взгляд. — Да и слаба ты для такого прыжка.

Стрела сорвалась с тетивы, мерзко свистнула и впилась Флэю под ребра. Он дернулся, кажется, выругался, но вновь двинулся к Таргарскому Дракону.

В этот момент я поняла, что Найяр сознательно дает подойти моему Рысю ближе, чтобы сделать уже прицельный и последний выстрел. Стрела легла на тетиву.

— Найяр! — истерично выкрикнула я. Он обернулся, и я горько усмехнулась. — Гори в огне Преисподней, Найяр Грэим.

Раскинула руки, оттолкнулась и полетела в водяную пропасть…

Он смотрел, как маленькая женщина, в которой сосредоточилось все, что было в его душа: любовь, ненависть, желание и сжигающей огонь тоски — раскинула руки и исчезла из глаз.

Сделала? Она это сделала? Она это, действительно, сделала? Найяр мотнул головой, неуверенно хохотнул и сделал шаг в сторону обрыва.

— Даиль! — рев за спиной вырвал из оцепенения.

Бывший герцог откинул лук, ставший вдруг ненужным, и бросился к обрыву, надеясь… К бесам, да, на чудо! Если есть боги, если только они есть…

— Сафи! — крик вырвался из груди, помчался вслед за исчезающим в волнах телом и растаял, так и не вернув ту, ради которой он все еще жил.

 — Сокровище мое… — прошептал он и тяжело осел на землю, судорожно пытаясь сделать хоть один глоток воздуха.

Рядом остановился Грэир. Его хриплое дыхание вынудило обернуться, но ни желания мстить, ни даже кинуть в лицо обвинения у Найяра не возникло. Ему вдруг стало безразлично все, что волновало еще пять минут назад. Месть, злость, ненависть — пустое. Все пустое и ненужное, потому что:

— Это конец, — прошептал Найяр, поднимаясь с колен.