Искупление варвара

Я плотнее закутываюсь в одеяло и наблюдаю, как старший синий парень подходит и садится рядом с Гейл. Он низко приседает рядом с ней и протягивает что-то жилистое и высушенное.

— Ты голодна? Не хочешь ли чего-нибудь поесть? — Он довольно хорошо говорит по-английски, хотя в его словах есть странная интонация.

Ее глаза сужаются, когда она наблюдает за ним, и я знаю, что она пытается разгадать его мотив.

— Копченый двисти, — говорит он, хотя я не уверена, что правильно поняла второе слово. Он предлагает его Гейл. — Идеален для путешествий.

Она берет его у него и нюхает. Он лучезарно улыбается ей, как будто это лучшее, что он когда-либо видел, а затем выглядит почти раздавленным, когда она разламывает кусок на части и начинает раздавать остальным. Последние несколько дней нас кормили, но для рабов никогда не хватает еды. Я качаю головой, когда Гейл пытается предложить мне мою порцию. Я не думаю, что смогу поесть. Мой желудок сжимается, когда я нервничаю, и меня просто стошнит.

Учитывая, что я нервничала с тех пор, как нас продали, в данный момент не очень хорошая идея класть что-либо сомнительное в мой пустой желудок.

Я наблюдаю, как остальные едят, игнорируя щемящее чувство в животе. Я наблюдаю за реакцией Вазы, когда Гейл откусывает кусочек копченого мяса, но не похоже, чтобы он злился или радовался при мысли о том, что ее от этого тошнит. Не похоже, что он собирается выбить его у нее из рук. Это хорошо.

— Итак… ты сказал, что это идеально для путешествий, — комментирует Гейл между укусами.

 — Значит ли это, что мы будем путешествовать? — Она сохраняет свой тон мягким и милым.

— Мы пойдем в деревню моего народа.

— Это туда пошел твой друг? В твою деревню?

Ваза качает головой.

— Бек отправился за мехами в пещеру охотника для вас. Вам нужна теплая одежда. Снаружи много снега, а люди хрупки.

Я издаю горлом тихий звук, и Гейл бросает на меня взгляд, в то время как остальные жуют, ничего не замечая. Она задается тем же вопросом.

— Ты часто сталкиваешься с людьми? — спрашивает Гейл.

Я хочу, чтобы она спросила, много ли у них людей-рабов. Если это так, то, возможно, Ваза не так добр, как кажется. Конечно, я могла бы ожидать этого от более злого, хмурого человека. Он похож на того типа людей.

— В нашей деревне много людей, — говорит Ваза. — Много-много.

Да, но находятся ли они там по собственному выбору? Или их купили и притащили сюда, чтобы сделать сексуальными рабынями? Я предполагаю последнее, и мне становится дурно от одной мысли об этом.