Искупление варвара

— Элли пришлось нелегко, — говорит Чейл и делает защитное движение вперед, стараясь не прикасаться к Эл-ли, но выставляя перед ней свое тело.

— Так сильно, что она не может использовать мыльные ягоды? — фыркаю я.

Чейл бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Ты стоишь там в меховом подгузнике и собираешься указывать на ее привычки не купаться?

— Ладно, хватит, — говорит Тракан, щелкая пальцами в сторону людей. — Будьте милыми.

— Она не обязана быть милой, — протестует Ваза. — Мне нравится огонь Чейл.

Чейл просто беспокойно переводит взгляд с одного на другого. Через мгновение она поднимает палец и указывает на Вазу.

— Если мне позволено выбирать, могу ли я принадлежать этому человеку?

Тракан качает головой.

— Мне все равно. Мне просто нужно разгрузить вас всех.

Но меня тревожат ее слова. Я скрещиваю руки на груди и хмуро смотрю на ту, кого зовут Чейл.

— Ты никому не принадлежишь.

Чейл наклоняет голову.

— В самом деле? Потому что для меня это звучит так, будто ты только что купил пятерых людей.

— Мы хотим, чтобы вы жили с нами. Вы примете кхай и, возможно, пару.

Розовая начинает плакать и прячет лицо на плече своей подруги.

— О боже, мы станем секс-рабынями, — хнычет маленькая золотистая самка с темными волосами. Даже высокая со светлой гривой начинает огорченно шмыгать носом.

Грязнуля просто смотрит на меня, и я могу поклясться, что в ее глазах светится ненависть.

Мне не нравится, что все они расстроены. Все идет очень плохо. Я поворачиваюсь к Тракану.

— Мы отведем их в деревню. Принеси мне их меховые накидки и сапоги, и я прослежу, чтобы они были одеты. — Конечно, это не может быть сложнее, чем помочь Клэр одеть Эревэра.

Но Тракан бросает на меня озадаченный взгляд.

— Что ты видишь, то и получаешь.

Мое нетерпение берет надо мной верх. Я устал от этого дурака, и он мне больше не нужен, а плач людей беспокоит меня. По какой-то причине я чувствую себя… виноватым, и мне это не нравится.

— Их вещи. Отдай мне их вещи, и мы вынесем их из твоей пещеры.

— У них ничего нет. — Тракан качает головой и скрещивает руки на груди. — Прости.

— Еда? Вода? Пожитки? Меха? — Я потрясен.

Тракан только ухмыляется.

— Друг, какую часть слова «рабы» ты не понимаешь?

— Ты думаешь, они примитивны? — спрашивает Кейт, заправляя светлую прядь волос за ухо. Беспокойство написано у нее на лице. Черт возьми, беспокойство написано у всех на лицах, и они смотрят на Гейл в поисках ответов.