Искупление варвара

Я должна…

Боже милостивый, неужели в этом месте нет ничего, кроме снега? Я не могу видеть далеко из-за всех этих вихрей в воздухе, но то, что я вижу, — это ничего, кроме белизны и гор. Там есть камень, и там есть снег… и это все.

Похоже, нас высадили на антарктическую версию этой планеты. Даже сейчас мои конечности немеют, а кровь на ногах запеклась коркой.

Я умру. И для этого не потребуется, чтобы они поймали меня и забили до смерти. Я умру от стихии в течение нескольких минут. На мне нет ничего, кроме тонкого бумажного платья.

Но… Я вижу солнце. Нет, подождите, два солнца.

Это так прекрасно. Я ползу вперед, навстречу этим великолепным солнцам, и чувствую, как мои глаза наполняются слезами. По крайней мере, я снова увижу солнце перед смертью.

Сильная рука обхватывает меня за талию, а затем меня сбивает с ног невероятно теплое тело, которое, кажется, представляет собой смесь мягкой кожи и твердых мышц.

— Что ты делаешь? — резкий голос рычит мне в ухо.

Я вырываюсь из его рук, но он крепко держит меня. Я не могу дышать, и я представляю, как эта большая рука бьет меня, наказывая за побег. Это только заставляет меня бороться еще упорнее. Я едва контролирую себя, когда брыкаюсь, пинаюсь и царапаюсь. Я не хочу, чтобы меня забирали обратно. Я не хочу, чтобы меня снова посадили в клетку.

Я не хочу быть рабыней.

— Прекрати это, — рычит он. — Ты сделаешь себе больно. Ты…

Загорается электрошоковый ошейник, а затем мир исчезает во вспышке боли, мой мозг затуманивается.

Женщина — глупая, неразумная женщина — обмякает в моих объятиях. Я хмуро смотрю на нее сверху вниз, не понимая. Почему она убегает? Мы с Вазой не сделали ничего плохого. Я прижимаю ее маленькое тельце к себе, защищая ее от самого сильного холода теплом своего тела. Неужели с ней что-то не так, из-за чего она так сильно хотела бы уйти? Я смотрю на кровь на снегу и на ее маленькие грязные ступни, покрытые коркой застывшей крови.

Этот человек — боец. Я испытываю к ней невольное уважение, даже если она неподходящая пара. Гораздо лучше иметь бойцов в группе новых людей, чем плакальщиков. Я ненавижу, когда они плачут. Клэр все время плакала, когда делила мои меха, и я чувствовал себя ужасно. Как будто я был жесток с ней просто за то, что не соглашался. Я недовольно встряхиваю эту женщину.