Искупление варвара

Ее зубы ярко белеют на перепачканном грязью лице, а грива представляет собой не что иное, как жидкую грязь, прилипшую к голове. Мне нравится это зрелище. Меня не волнует, что она покрыта грязью — и, возможно, навозом — и слоями грязи из своего прошлого. Если бы она позволила мне, я бы расцеловал ее всю в этот момент.

— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, — говорю я ей, не в силах удержаться от улыбки.

Смех Эл-ли медленно затихает, но ее улыбка остается.

— Слишком много грязи, — застенчиво признается она через мгновение, садясь и вытирая свои руки.

Ее одежда пропиталась грязью и прилипла к телу. Она бросает взгляд на близлежащий ручей и вздрагивает при виде всех этих тонких длинных трубок, протянувшихся вдоль берега. Она так же хорошо, как и я, знает, что в конце каждого из них находится пожиратель лиц.

— У меня нет с собой мыльных ягод, — говорю я ей. — Мы можем растопить снег и помыться в пещере. — Мой разум наполняется образами того, как я помогаю ей мыться, провожу мокрыми руками по ее нежной коже и прикасаюсь к ней со всех сторон.

Мне приходится подавить свой стон желания, мой кхай поет настойчивую песню.

Она прикусывает губу, размышляя. Ее руки снова скребут по грязным штанинам.

— Ты боишься? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги. Я немного поскальзываюсь, мои ботинки не могут зацепиться за грязь, но мне удается выпрямиться, а затем предложить ей руку.

Эл-ли рассматривает мою руку.

— В безопасности? — спрашивает она через мгновение.

Я чувствую, что в этом вопросе есть нечто большее.

Безопасно ли брать меня за руку? Безопасно ли купаться? Так вот почему она никогда не моется? Потому что так безопаснее в ее глазах? Является ли ее вонь формой защиты?

У меня болит грудь при этой мысли. Я киваю ей.

Независимо от того, как сильно мой кхай хочет этого, я не прикоснусь к ней. Она должна захотеть этого первой.

Я все еще улыбаюсь этому, даже если из-за прилипшей вонючей грязи обратный путь в пещеру становится ужасно холодным и неуютным. Теплая грязь сразу остывает, и к тому времени, когда мы возвращаемся в долину, моя одежда замерзает и становится жесткой, а идти становится трудно.

Мои зубы стучат от холода, пока Бек не предлагает понести меня, чтобы я могла засунуть руки под его жилет и разделить его тепло. Я практически бросаюсь в его объятия, засовывая руки ему под одежду. За последние несколько дней я преодолела свой страх перед Беком. Он не хватается и не кричит, и он всегда очень осторожен со мной.