Искупление варвара

Это то, о чем он беспокоится? Я хочу сказать ему, что он единственный, кто когда-либо потрудился одеть меня.

Он медленно поворачивается и слегка кивает мне в знак одобрения, затем подходит к огню. Я наблюдаю за ним, пока он подбрасывает в него еще труху, его большие руки грациозны и уверенны. По какой-то причине я очарована его руками и тем, как они двигаются. Может быть, потому, что они огромные и сильные, но он не использует их против меня. По крайней мере, поправляю я себя, не со времен охоты на са-кoхчка.

Даже тогда он выглядел испуганным при виде моих синяков. Я еще немного наблюдаю за движениями его рук, а затем наклоняю к нему голову, когда он замолкает, наблюдая за мной.

— Мне понравилась твоя сегодняшняя улыбка, — говорит он мне. — И твой смех. Это было прекрасно.

Я ничего не говорю, хотя чувствую, как мое лицо вспыхивает от жара. Мне нравится слышать эти слова, но я не знаю, что сказать ему в ответ. Что мне нравится его улыбка? Его руки? Что мне нравится, какой он теплый? Эти слова кажутся ужасным комплиментом.

Бек приподнимает подбородок и смотрит на мою голову.

— Твои волосы все еще покрыты грязью и льдом.

Я прикасаюсь к ним рукой, и это твердое, отвратительное месиво. Я морщу нос.

— Хочешь помыться? — спрашивает он меня. — Я могу принести тебе воды. Я обещаю, что не буду смотреть.

— Почему? — Я пожимаю плечами.

— Почему? Потому что… некоторым людям это не нравится. Они застенчивые. — Его глаза сужаются. — А ты застенчивая.

Я подумал…

— Большинство владельцев не дарят одежду, — говорю я ему.

— Владельцы? — Он хмурится. — Я не твой владелец.

— Ты купил меня. Кому же я принадлежу, если не тебе?

Я издаю негромкий звук «хм». Пройдет некоторое время, прежде чем я поверю в это.

Тогда Бек сильно хмурится, глядя на меня.

— Я не понимаю, почему ты так сосредоточена на том, чтобы принадлежать кому-то.

Я сосредоточена? Он серьезно?

Он не может быть серьезным.

Я пристально смотрю на него. Мне приходит в голову, что здесь, на этой защищенной планете, где люди отдают вещи, если они вам нужны, у них нет понятия о деньгах.

Или рабов, если уж на то пошло. Мне сказали, что Джорджи и другие были на пути к тому, чтобы стать рабами, но никому из них не приходилось жить как чья-то вещь. Чья-то собственность. Впервые с тех пор, как я попала сюда, мой страх уступает место гневу.

Настоящий, сильный гнев.

Я поднимаю свой грязный ботинок и швыряю ему в голову.